Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни - Николай Животов Страница 113

— Причина такого продолжительного обморока осталась неизвестной?

— Нет. Очевидно, что-то такое у нее произошло в саду, потому что обморок перешел в горячку и она все бредила мужем, которого грабят, убивают.

В таком же смысле дали показание и другие саратовские старожилы. Все рисовали покойного Смулева суровым, скупым, вообще невыносимым человеком, а его жену – идеалом кротости и добра. Достойно удивления, что никто не знал и не верил в возможность существования тайной любовной связи у жены Смулева. Значит, если это и было, то обставлялось полной тайной.

Показание врачей, прислуги и домашних вполне подтвердили ссылки дяди Елены Никитишны на число и день октября 18… года.

Со своей стороны, все члены суда, прокуратуры и следственной власти, видя душевные терзания обвиняемой и результаты, полученные из показаний свидетелей, начали склоняться в пользу освобождения Коркиной. Ее вторично доставили к допросу.

— Послушайте, обвиняемая, – обратился к ней следователь, – не желаете ли вы более точно формулировать ваше участие в убийстве Смулева? Вы до сих пор принимаете на себя всю вину и ответственность, тогда как добытые следствием факты говорят противное. Правосудие не ищет жертв и не карает людей, которые считают сами себя виновными! Нам нужны факты.

— О! Какие вам еще факты, когда я привела вас к холму и вы нашли в нем кости убитого Смулева? Что же, я во сне получила откровение, где он зарыт?! Значит, я знала, что он там! Разве мало вам этой улики?

— Бесспорно, это тяжкая улика, если бы все остальное следствие не шло вразрез! Мы, например, знаем, что в то время, когда вы лежали без чувств в саду, Смулев искал вас, значит, он был жив, а после того вы три месяца не вставали с постели.

— Ах, Боже мой, да я же говорю вам, что я наняла убийцу, наняла Макарку-душегуба! Понимаете? Не все разве это равно?

— Расскажите, как вы его наняли, где нашли, как он выглядит, где вели переговоры, на чем сошлись, сколько заплатили и когда платили?..

— Не хочу, не хочу, ох, не мучьте меня. Зачем все это вам?

— Отчего вы не хотите назвать имя вашего посредника и рассказать все, как было?

— Отчего? Оттого, что ваши судьи способны дать мне снисхождение… Снисхождение мужеубийце!! А я не хочу, я боюсь этого снисхождения и беру все на себя! Тот умер, его нечего впутывать в дело, нечего сваливать на него ответственность…

Следователь пожал плечами:

— Во всяком случае, вам придется дождаться розысков вашего соучастника Макарки-душегуба…

— Предчувствие какое-то говорит мне, что Макарка – петербургский купец Иван Куликов. Нельзя ли допросить его?

— Мы телеграфировали уже в Петербург. Здесь находится агент сыскной полиции, который разыскивает следы Макарки. Жаль, что вы не можете указать этих следов.

— Не могу… Скажите, господин следователь, а я не могу ответить за Макарку? Я скажу, что я сама убила мужа и закопала под березами…

— Вам не поверят.

— Отчего? Какое вам дело не верить?

— Правосудию нужен истинный преступник. Я сказал уже вам, что мы жертв не ищем и не принимаем…

— Так судите меня отдельно. Я главная преступница… Я купила, наняла убийцу! Может быть, Макарку вы не найдете много лет, а я умру, не искупив вины…

— Годы мы ждать не будем, но принять меры к розыску необходимо. Несколько месяцев вам придется подождать…