Лунные зайчики смерти. Трагедия 1988 года - Элис (Арису) Арисугава Страница 113

— Такэси… отправился к Салли.

Эпилог

Помощь пришла с неба. Примерно через три часа после смерти Такэси над нами появился вертолет Сухопутных сил самообороны Японии. Мы с благоговением смотрели, как он кружит над нами, слушали гул мощных лопастей.

Вертолет доставил пострадавших на землю в четыре рейса. Последними были мы, четверо участников Клуба изучения детективов. Все четверо молча смотрели на долину, которая исчезала внизу по мере того, как вертолет поднимался в воздух.

Нас всех доставили в больницу в Коморо. После оказания первой помощи мы должны были оставаться там до полного восстановления. Сильнее всех пострадали мы с Руми, но сразу после спасения Мотидзуки слег с высокой температурой. К счастью, никто не получил серьезных травм, и родные, которые примчались к нам сразу после вестей о нашем спасении, смогли облегченно выдохнуть. На следующий день часть из них вернулась домой. Что касается семей Такэси, Фумио, Сёдзо и Бена, мне ничего о них не известно.

Еще через день мы на прощание махали из окна палаты студентам университета Юрин, которые уезжали – кто в Токио, кто к себе на родину. Последней шла Юко: с явной неохотой пятилась шаг за шагом до самых ворот.

В ту ночь около одиннадцати часов произошло извержение, прогремел отдаленный взрыв. Я вскочил и подбежал к окну. Вершина Ябукиямы окрасилась в ярко-красный. Прижав лицо к дрожащему от вибрации оконному стеклу, я не отрывал глаз от этого багрового света.

— Финал трагедии Y.

— Что?

Я обернулся и увидел за спиной Мотидзуки, своего соседа по палате.

— Я-букияма[86], Ю-рин[87], Я-мадзаки Саюри – предсмертное послание! Сегодняшнее извержение – занавес.

Я представил, как камни и пепел падают на разноцветные палатки и тела Фумио, Цутому и Сёдзо, оставшиеся в горах.

Такой была ночь перед выпиской.

* * *

Риё пришла проводить нас одна.

— Во сколько поезд? – спросила она, стоя в ослепительно-белом платье.

— Ровно в восемь. Осталось десять минут, – ответил Эгами. – Поедем до Нагано, а там пересядем на экспресс. Через три часа будем в Киото.

— Вы чуть раньше нас отправляетесь. Я тоже хочу поскорее вернуться в Кобэ.

Ода с повязкой на лбу и Мотидзуки, уже совершенно здоровый, шагнули вперед.

— Мы никогда не забудем это лето.

— Давайте встретимся как-нибудь.

Они пожали Риё руку и зашли в поезд.

— Удачи! – коротко сказал Эгами.

— И тебе, Эгами, – ответила Риё, протягивая руку. – Луна просила тебя поблагодарить.

— Спасибо. Привет ей.

— Она сказала, что каждый раз, глядя на луну, будет думать о тебе, Эгами.

Эгами отпустил ее руку и скрылся в вагоне.

— Ну и каникулы, – сказал я. Она молча кивнула. Скорбь по лучшей подруге и печаль, вызванная жестокостью судьбы, внезапно отразились на ее лице. – Я люблю тебя, Риё.

В ответ она грустно улыбнулась, но ничего не сказала. Мне показалось, что она сознательно хотела меня разочаровать. Я взглянул на наручные часы, потом на вокзальный циферблат. До отправления поезда оставалось три минуты.

— Если ты не против, я хотел бы встретиться с тобой, когда вернусь в Осаку.

После этих слов ее лицо стало еще печальнее. Она колебалась, словно подбирала слова. Я опять взглянул на часы. Время поджимало.

— Прости, Элис, но не получится. Меня ждет другой человек.

Мне показалось, что у моих ног разверзлась пропасть. Ее слова эхом отдавались в ушах.