Пять строк из прошлого - Анна и Сергей Литвиновы Страница 115

Поэтому, конечно: если б москвичи тогда не вышли, Ельцина и его команду арестовали бы в Белом доме за милую душу – и российская (а, может, советская) история пошла бы иным путем. Поэтому свой мельчайший, микроскопический вклад в судьбу страны Антон и Люба своим сидением на ступеньках Белого дома все ж таки оставили. Пока они (и тысячи других россиян) строили там баррикады, заговорщики не решились штурмовать.

А когда путч провалился, Горбачева вызволили из Фороса, а путчистов арестовали, Антон снова позвонил Любе: «Пойдем наконец по-настоящему отмечать мое доцентство!»

– Ты нас с Ильей приглашаешь? Или меня одну?

– Я бы хотел одну тебя. Но если твоего мужа не с кем оставить, приводи.

– В том-то и проблема. Я именно что не могу его оставить. Понимаешь? Поэтому все эти наши с тобой шашни, они ровным счетом нас никуда не ведут. Только мучить тебя… – Она немного помолчала и добавила: – Да и меня тоже. Поэтому я прошу тебя, Тошенька: не звони ты мне больше. Хватит, не надо. Мы с тобой расстались, и слава богу. И совершенно не нужно нам заново всю эту бодягу начинать.

То был как раз момент, когда ни упрашивать, ни умолять нельзя было. Антон сказал только: «Хорошо, как знаешь. И как скажешь».

В тот вечер он крепко напился. Жалко, что не было рядом закадычных дружбанов – один в подмосковном Тургеневе-два, второй – в пригороде Тель-Авива под названием Бат-Ям. Нет, он в любом случае не изливал бы им душу – он никогда никому не жалился о своих поражениях, тем более любовных. Как, впрочем, не сетовали и они. Но когда с друзьями позубоскалишь, поделишься анекдотами, обсудишь грандиозные политические события – так и забудешь личные сердечные раны.

Но приходилось одному. Он вернулся на дачу, собрал вещи. И там, в избе, под бубуканье телевизора, который попеременно скорбел о трех погибших демонстрантах, радовался победе демократии и надеялся на скорые благие перемены, уговорил в одиночку «чебурашку» водки – в то время огненную воду стали разливать из-за нехватки стеклотары в бутылочки из-под «пепси» объемом ноль тридцать три.

Глава 3–2. Жара, жара

1992

Пит катался, как сыр в масле. Кооператив, который он придумал и создал, давал бешеную прибыль.

В конце девяносто первого года на фоне эйфории от победы «здоровых сил» и полной неопределенности о том, что дальше будет, в магазинах исчезло вообще все. Томат-паста, сода и березовый сок – таков был примерный ассортимент продуктовых.

Но Питу все было трын-трава. Ужинать он ходил в рестораны – порой Лилю с собой прихватывал, но чаще один или с друзьями и девочками. Друзья и девочки, как известно, легко являются там, где много денег.

Рестораны быстро стали надоедать: шумно, угарно, пьяно, дымно, музыка гремит, люди навязываются. Пит перешел на обеды навынос. Жаль только, что система доставки в стране оставалась совершенно неразвита – приходилось самому заезжать и забирать в судочках блюда. Благо, не так далеко от Большой Грузинской заведения имелись хорошие: «София» и «Пекин» на Маяковке, «Центральный» на улице Горького.

Он там не только готовое брал, но и повседневные вульгарные товары, сэкономленные тружениками плиты на недовложениях и пересортице: яйца, молоко, сливки, сахар. Платил за все в буквальном смысле втридорога, то есть три цены.