Край биографии - Денис Нижегородцев Страница 115

Не было ничего удивительного и в том, что еще через год Двуреченский стал правой рукой Аркадия Францевича – тем человеком, с которым шеф советовался отныне почти по любому поводу: от плана по поимке беглых каторжников до выбора ресторана, способного впечатлить одну провинциальную тетушку лет шестидесяти пяти…

— Посоветуй какое-нибудь приличное место, Викентий Саввич! Ты ведь все знаешь, везде бываешь!

— Непременно посоветую. И даже сам свожу ее туда, зная вашу занятость, Аркадий Францевич!

— Ишь ты какой! И как мне только отблагодарить тебя за это? Повышать по службе дальше некуда, дальше только я… – Начальник рассмеялся. – Новый классный чин не хочешь?

— Не хочу, Аркадий Францевич.

— Ах, ты еще и скромник! За что?! Ну за что небо послало тебя нам?

— Догадываюсь, но точно сказать не могу, – отшутился Двуреченский.

— Золото ты наше! – заключил Кошко.

В результате этого разговора Викентий Саввич вместе с родственницей главного московского сыщика оказался в «Метрополе» – элитном ресторане при одной из самых фешенебельных гостиниц города. Но в том же заведении произошла и другая, гораздо более судьбоносная встреча. Отправив белорусскую тетушку попудрить носик, губернский секретарь вдруг свистнул, дабы привлечь к себе дополнительное внимание. Некоторые обедавшие обернулись, но не тот, кого он звал таким образом. Тогда чиновник особых поручений скатал из салфетки шарик и запустил им в затылок впереди сидящего незнакомца. Или знакомого? Обернувшимся после столь навязчивой просьбы оказался небезызвестный Георгий Ратманов…

На первый, но при этом опытный взгляд сыщика – бандит бандитом. Однако Гимназист приоделся по случаю, возможно, желая поразить даму, с которой делил трапезу. Ее губернский секретарь, кстати, тоже где-то видел. Точно! Ночная бабочка из борделя недалеко от преступной Хитровки. Коржавина… Рита… кажется… Но та тоже убежала припудрить нос, и полицейский чиновник воспользовался возможностью засунуть свой нос в чужие дела.

— Георгий Константинович! – Двуреченский изобразил удивление, как при случайной встрече.

Хотя Ратманов поначалу даже ничего не понял.

— Не узнаете? – расстроился чиновник.

— Нет, – отрезал бандит.

— Жаль, а я вас узнал…

— Не имел чести с вами встречаться, – заключил Гимназист и отвернулся к своему столу.

— А я имел честь встречаться с вами, – парировал длинноносый господин. – А еще с Михалком… помните такого? А до него со священником Русской православной церкви в Японии… А до него с Володей Менделеевым, царствие ему небесное…

Ратманов напрягся, если не сказать больше – оцепенел! Давненько он ничего не слышал о перечисленных призраках из своего прошлого. А Двуреченский продолжал:

— Всех сейчас и не упомню! Но я напишу на салфеточке один адресок… И буду ждать вас там сегодня, скажем, в девять вечера… Не поздно?

Георгий не нашелся сразу, что ответить.

— Молчание – знак согласия, – поспешил заключить длинноносый. – Только и у меня будет к вам одна ма-а-аленькая просьба… Всего ничего… Сейчас из уборной вернется одна пожилая госпожа. Но я уже вряд ли смогу выслушать ее захватывающий рассказ про родственников и соседей, разбросанных на обширной территории от Винницы и до Бобруйска. Побудьте моим другом, скажите ей, что я очень желал бы остаться, но служба не ждет! Меня срочно вызвали на задание особенной государственной важности, и скрепя сердце я согласился!