Что скрывает прилив - Сара Крауч Страница 116

– Если все случилось так, как ты говоришь, должен быть способ это доказать, – твердо сказала Накита. – Втроем мы что-нибудь придумаем. Ни одно преступление не бывает идеальным.

39

8 февраля 1994 года

Элайджа занял отведенное ему место рядом за адвокатским столом, спиной чувствуя, как в него впиваются сотни глаз.

В зале суда пахло старым деревом и всевозможными духами. Большинство женщин надели ситцевые платья и обильно надушились, собираясь посмотреть, как он будет отстаивать свою правоту. Публика шумела, и Элайджа не мог не прислушиваться. Его имя, как мячик для пинг-понга, перескакивало между собравшимися. Он ощутил приступ тошноты, когда по обрывкам фраз с ужасом понял, что споры идут не о том, виновен он или нет, а о том, влепят ли ему пожизненное или приговорят к смертной казни.

– Всем встать, – перекрикивая их, провозгласил судебный пристав, – председательствует судья Гэри Уэйлен.

Заскрипели половицы – это двести человек, умудрившихся втиснуться в небольшое помещение, встали со скамей. Еще около сотни, кутаясь в пальто и шарфы, поджидали на ступеньках или подслушивали у окон, которые были приоткрыты, чтобы впустить свежий воздух в битком набитое помещение.

Элайджа тоже встал, коснувшись голым предплечьем рукава рубашки Сэмюэла Миллса. Он смотрел, как открывается дверь кабинета судьи, как оттуда выходит мужчина в тяжелой черной мантии и поднимается по ступенькам, шествуя к скамье.

Впервые в жизни Элайджа чувствовал себя настолько отчужденным от происходящего. Все равно что смотреть по телевизору сериалы про Перри Мейсона[11]или Мэтлока[12]. Будто поднимешь глаза – а там камеры и осветительные приборы, а не голый потолок, под которым крутится вентилятор.

Через проход сидел обвинитель – точная копия трех адвокатов из Сиэтла, с которыми он встречался. Элайджа наблюдал за ним краем глаза, думая, когда же он посмотрит на человека, которого собирается навсегда упрятать за решетку.

Судья сел, и собравшиеся последовали его примеру. Обвинитель занялся бумагами, лежащими на столе, и начал складывать их в ровные стопки. За ним сидели двенадцать присяжных и все до одного пялились на Элайджу. Через пару минут он не выдержал и стал смотреть куда угодно, только не на них. Со стороны могло показаться, что он что-то скрывает. Чувствует себя виноватым. Одна половина присяжных смотрела на него с любопытством, другая – с отвращением. Какая-то женщина таращилась на Элайджу с таким ужасом, словно он сейчас вскочит с места и повесит ее на вентиляторе. Хотя правосудию следовало исходить из принципа презумпции невиновности, сидевшие напротив двенадцать человек всем своим видом этот принцип опровергали.

Судья Уэйлен жестом подозвал обвинителя и попросил его произнести вступительную речь. Шепот на рядах стих, и воцарилась такая звенящая тишина, что было слышно, как щелкнуло колено обвинителя, когда тот встал.

– Господа присяжные заседатели, – начал он. – Дело, о котором сегодня пойдет речь, потрясает не только страшными подробностями, но и тем, как несправедливо оборвалась жизнь умной красивой молодой женщины-врача, которую многие из вас знали и любили. Я собираюсь доказать, что человек, который сидит прямо перед вами, безжалостно и хладнокровно лишил ее жизни.

Прокурор взмахнул рукой, указывая на Элайджу, и тот вздрогнул.