Барон Аминин и смерть в маскараде - Василий Загорский Страница 116

Следственный пристав отвечал на это, что никаких битюгов, насколько ему известно, в номере его высокоблагородия не было и, следовательно, проехать по нему они никак не могли.

Надворный советник про себя усмехнулся столь буквальному толкованию его слов и наконец решил, что пора бы уже открыть глаза. Медленно, с большим трудом он разомкнул веки. Над ним склонились две физиономии – помятая Терентия и озабоченная Утицына.

— Живой, – с облегчением выдохнул помощник, – жив, курилка…

И хотя звучало это не совсем вежливо по отношению к вышестоящему и шло вразрез со всеми табелями и иерархиями, Феликс Васильевич даже и не подумал обижаться.

Как стало теперь ясно, похоронил он себя рано. Никакого ада вокруг не наблюдалось. Более того, Аминин лежал на своей же нерасстеленной кровати, как был – в панталонах и сюртуке, только сапоги с него сняли. Причиною же страшной боли в шее оказалась шапка Терентия, которую он заботливо подложил хозяину под голову.

— Что тут случилось? – спросил Феликс Васильевич, не обращаясь ни к кому определенно, но как бы вообще, в воздух.

— Именно это я бы и хотел у вас узнать, – мягко, но настойчиво заметил Утицын.

— Аркадий Филимонович, рад вас видеть. – Похоже, судейский даже и не собирался отвечать на законные вопросы следственного пристава. – Однако как вы здесь оказались?

Утицын вздохнул: ему знакома была эта уклончивая и вместе непреклонная манера надворного советника. Пришлось объяснять, что виной всему был их общий знакомец Сергей Александрович Делягин. Желая добыть точные сведения об Аминине, господин репортер задумал проследить за ним и его помощником. Поскольку неизвестно было, куда именно отправился Аминин с Терентием, Делягин подкарауливал их возле гостиницы. Ему повезло: после некоторого ожидания он увидел, как Феликс Васильевич заводит в гостиницу раненого, по всей видимости, Пушкина. Делягин догадался, что Аминин собирается убить поэта, и немедленно бросился к приставу. Аркадию Филимоновичу грядущее злодейство надворного советника он расписал в таких ярких красках, что тот взял с собой квартального и несколько нижних чинов, вооруженных не только шашками и тесаками, но и пистолетами.

Явились они, судя по всему, очень вовремя – как раз когда злоумышленники собирались навсегда прекратить героическую биографию надворного советника и его верного помощника.

— И вы вступили с ними в бой? – недоверчиво осведомился Феликс Васильевич.

Утицын покачал головой: нет, этого не потребовалось. Увидев тесаки и пистолеты полиции, бандиты немедленно ретировались. Они выбежали из нумера и словно растворились, а все попытки их обнаружить так ни к чему и не привели.

— А теперь, – вид у следственного пристава сделался самый решительный, – теперь расскажите мне, милостивый государь, кто эти загадочные разбойники и как они оказались в вашем нумере?

Надворный советник бросил на помощника мгновенный взгляд и улыбнулся Утицыну растерянной улыбкой.

— Я бы с удовольствием, – сказал он, – однако, поверите ли, совсем ничего не помню.

— Зато я помню, – ввязался Терентий. – Это были грабители, они собирались нас ограбить.

— Это мы уже слышали, – не слишком вежливо отвечал Аркадий Филимонович, – мне хотелось бы узнать, что скажет его высокоблагородие.