Парень не промах - Юрий Гаврюченков Страница 116

Только иногда приходилось чистить подвал…

На третий день стало понятно, что розыск похищенного оружия – всего лишь сопутствующая задача, а главная цель, как сказал горком, – «дать категоричный ответ обнаглевшему уголовному миру». Не обязательно переловить всех, но показать преступникам, что нигде они не будут чувствовать себя в безопасности, что нет такого убежища, в котором они смогут отсидеться.

На чёрном ходу короткая лестница спускалась к невысокой, но прочной деревянной двери, висящей на кованых крюках. Рянгин подёргал ручку. Дверь была заперта изнутри.

Участковый привёл дворника с топором и ломом.

— Делай, – мотнул головой Рянгин.

Дворник не возражал и вообще не бухтел. За минувшие дни он проникся суровостью момента и остерегался перечить. Поддел ломом верхний крюк. Дёрнул, надавил. Хвостовик со скрипом полез наружу. Ржавчиной он прочно прикипел к дереву. Заметно было, что эту дверь давно не взламывали.

Пронзительный визг мог разбудить даже мёртвого и уж точно оповестить всех кротов, что сейчас их покой нарушат. И действительно – в подземелье послышалась движуха.

Дворник с мрачной решимостью выволок из бруса нижний крюк. Рянгин поддел топором от косяка справа, дворник – сверху, затрещали гвозди внутреннего засова. Дверь упала на взломщиков.

Опергруппа зашла в подвал.

— Уголовный розыск!

Светя фонариками, они побежали, заглядывая в помещения по обеим сторонам коридора – а те вовсе не были тёмными.

Подвал представлял собою склад с отдельными каморками за дверями для хранения имущества жильцов, ныне обобществлённого ворами и прошмандовками. Двери были нараспашку. Кое-где горели керосиновые лампы и коптилки. Там стояла утащенная со свалки мебель. Это было благоустроенное жильё, давно лишённое государственного присмотра.

Из ближайшего проёма выскочил плюгавый мужичонка в драном пиджачке и кашне вокруг шеи. Он уставился дикими круглыми глазами на оказавшегося рядом Рянгина и сквозанул по коридору, а опер, гонимый охотничьим инстинктом, бросился за ним.

— Приходуйте этих! – бросил Вася участковому с Шаболдиным, чтобы занимались выводом задержанных к машине, не упуская никого, потому что из другой комнатёнки выскочил мужчина кавказской наружности и пустился наутёк.

Легавые увлеклись своим предназначением.

Рянгин почти настиг плюгавого и загнал его в тупик, откуда, казалось, нет выхода, но проворный босяк пал на карачки и по-тараканьи шмыгнул в дыру, края которой щерились изломанными кирпичами.

Опер туда не полез, а вернулся шмонать и не пущать.

Вася гнался за своим жиганом. Это был крупный мужчина, но для своих габаритов удивительно быстрый и выносливый. Он даже начал отрываться, и убежал бы, если бы не приходилось то и дело поворачивать и сбавлять ход.

— Стой, стреляю!

Панов кричал больше для проформы. Пистолета у него в руке не было. В левой он держал фонарик, а правую оставил свободной, чтобы хватать.

Предупреждение возымело неожиданное последствие. Убегавший выдернул из-за пояса еле различимое в темноте оружие и, не останавливаясь, выстрелил за спину.

Защёлкал по кирпичам рикошет. Вася услышал знакомый хлопок нагана. Это придало сил. Обычно у преступника запас патронов – тот, что в оружии, а у Васи есть запасной магазин. Ещё обнадёживало, что наган на бегу не зарядишь, а пистолет – легко. И главное – это мог быть револьвер постового, а стрелять – напавший на милиционера бандит. Это был главный стимул, не позволяющий бросить погоню.