Лунар. Книга 2 - Влада Ольховская Страница 117

– Раньше у нас с этим проблем не было.

– Раньше вы жили в другом мире с другими законами.

Сатурио слышал, как остальные кочевники притихли у него за спиной. Они запутались, они ждали, что решит он. Они могли бы напасть, если бы он приказал… С приказами вообще проще: ответственность берет на себя тот, кто их отдает.

Обычно Сатурио принимал такие решения легко, а теперь он не знал, как поступить, в какую сторону двинуться. Он боялся навредить сестре, он ничего толком не знал о темном острове. Да и то, что она сказала, как смотрела на него в этот момент… Он не представлял, как правильно реагировать. Это не тот случай, когда сестру можно просто встряхнуть за плечи и велеть ей не болтать ерунду. Бруция верит, что потеряла их…

Это неправда.

Но Сатурио не мог уверенно произнести это даже в своих мыслях.

– Мы хотим остаться возле моста, – наконец заявил он. – Чтобы сразу поговорить с ней, как только вы ее вернете.

– Разумеется, – кивнул охранник. – Ближайшие здания уже освобождены, вы можете отдохнуть там.

«Отдохнуть», конечно! Кочевники перебрались в первый попавшийся дом, потому что торчать у моста было просто глупо. Сатурио все ждал, когда братья начнут осуждать его, но они молчали. Видно, они и сами не представляли, как поступить.

В доме было тихо, когда они пришли, и тишина эта никуда не исчезла. Возможно, для другой перепуганной семьи это было бы нормой, а для Барреттов – лишь очередным доказательством того, что все вышло из-под контроля. Обычно, сталкиваясь с кризисом, они спорили, ругались, предлагали что-то, критиковали друг друга… Но действовали или хотя бы рвались к этому.

Теперь все было иначе. Они разошлись по разным комнатам, забились по углам. Даже близнецы игнорировали друг друга! Молчали и в глаза не смотрели. Сатурио не знал, что чувствует каждый из них, но догадывался. Растерянность, стыд, горечь, обиду – все сразу, скорее всего, он и сам проходил через это.

Все сводилось не только к словам Бруции, по крайней мере, для него. Если бы ее обвинение было полностью ошибочным, Сатурио с легкостью отмахнулся бы от него, а теперь не мог. Делобыло не в любви – в том, что он любит сестру, он не сомневался. Дело было в предательстве. Он не мог уверенно сказать, что не предал ее – и себя.

Я больше не люблю вас…

Ничего страшного. Я себя тоже.

Он хотел ждать спокойно, как полагается. Он душил в себе страх и злость, как тушат пожар в топливном отсеке – и с тем же результатом. Отец ему говорил, что не стоит вступать в бой без уверенности, что ты победишь, и без ощущения собственной правоты. Сатурио не покидало чувство, что в бой он все-таки вступил – и проигрывает.

Он отдалился от братьев, заперся в дальней комнате – местный вариант ванной, только просторней. Он смотрел на свое отражение, не моргая. Он видел того, кем всегда так отчаянно хотел быть и наконец-то стал – чудом, магией! Он надеялся, что этого будет достаточно, чтобы голос сестры перестал обиженно звенеть в памяти.

Я больше не люблю…

А потом он решился. Часами убеждал себя в том, что должен сделать, и за секунду понял, что поступит иначе, лишь это будет правильным.

Сатурио набрал в ладонь травяного настоя – он уже знал, что эта смесь легко пенится. Он покрыл ею волосы и достал из-за пояса нож. Он понимал, что лезвие не подходит для таких целей – а и плевать! Его будет достаточно, так или иначе… Вон, уже на белые камни летят клочья сбритых волос! И капли крови. Он порезался… не мог не порезаться, слишком резкие движения, слишком злые и быстрые. Черное смешивается с красным, пеной исходит. Надо бы остановиться, но лучше – быстрее, быстрее, счищать с себя загнившие мечты, как грязь.