Остров грехов - Ким Чжэхи Страница 118

– Ха, боже, да это ж курам на смех: я просто болтал с ним о том, что сам услышал.

– Перед вторым похищением вы условились о том, что Ю Чонёль отправит письмо, чтобы запутать следствие, и ты поблагодарил его за это в ответном письме.

– Ха-ха, да это все равно ничего не доказывает. Как быть, если вы меня схватите, а потом Пак Минсук живехонькая в Сеуле засветится?

– Взять его!

Ко Тунам кинулся в море. Руководитель Кан тоже вошел в воду, подняв тучу брызг. Ко Тунам в отчаянии потряс кулаком в сторону сбежавшихся на крик следователей, а Кан Тэсу захватил беглеца в объятия со спины и скрутил его. Ко Тунам закашлялся, выплевывая воду, а следователи спешно заковали его в наручники и выволокли на берег, крепко схватив за ноги. Они ненадолго бросили сопротивляющегося мужчину на отмели, пока О Ёнсик подгонял минивэн к набережной. Ко Тунам успокоился и послушно залез в машину. Кан Тэсу громко вздохнул. В этот момент он почувствовал, что дело, которое все нервы ему успело вымотать, наконец близко к завершению, хотя его до сих пор не покидало беспокойство: вдруг этот негодяй сможет еще до обнаружения трупов каким-либо образом ускользнуть от них.

Когда Сонхо позвонил им, они уже неслись на машине к полицейскому участку Самбо. Трубку взял Кан Тэсу.

– Как ты?

– Вы поймали Ко Тунама?

– Ага.

– У меня появились зацепки после разговора с Хан Намги. «Восемь наставлений по совершенствованию обычаев» – свод правил, регулирующих поведение женщин. В эпоху Чосон девушек, не соблюдающих правила, наказывали заворачиванием в циновку. Ко Кёнсин – отец Ко Тунама и жертва пыток – сейчас занимается фермерством. Видели же обернутые в полиэтилен тюки силоса?

Глаза Кан Тэсу блеснули и расширились.

– Траву или рисовый силос заворачивают в полиэтилен на манер заворачивания в циновку, разве нет?

Услышав, что сказал Сонхо, Кан Тэсу тут же бросил трубку и распорядился:

– Нам со следователем О нужно кое-куда наведаться. Разворачивай машину! Вези нас обратно в Кымгамни. Это очень важно.

– Слушаюсь.

Следователи поехали обратно в деревню. Глаза Ко Тунама, блуждающие туда-сюда в панике, не скрылись от внимания руководителя Кана. Лицо Кана расплылось в улыбке, и он кивнул:

– Жди здесь. Скоро вернемся с доказательствами.

– Господин следователь! – пытался возразить Ко Тунам, но Кан Тэсу закрыл дверь автомобиля и, не оглядываясь, отправился в сторону сельскохозяйственных угодий, широко раскинувшихся перед домом задержанного.

Не прошло и пары минут, как впереди показалось пять обернутых в полиэтилен тюков. Издалека впопыхах прибежал Ко Кёнсин.

– Следователь Кан, что стряслось? В чем мой сын виноват?

– Вы же все знаете, Ко Кёнсин.

Старик повалился на землю и начал причитать:

– Мне пришлось, раз сын не сумел управиться со своими грехами. Все оттого, что я упрекал весь свет в своих бедах, а сам не смог даже отпрыска своего уму-разуму научить, – хныкал он. – Простите отца никудышного. Заклинаю вас, следователь Кан.

Кан Тэсу взял серп. Все его тело странным образом трясло. Расследование продолжалось более четырех месяцев и едва не превратилось в висяк. Если они найдут веские доказательства, преступление наконец будет раскрыто.

У Питбуля перед лицом преступника буквально каждая волосинка дыбом встала. Серп в его руках блеснул в лучах солнца. Кан Тэсу с размаху всадил его глубоко в тюк. Лезвие обнажило силос, скрывавшийся под полиэтиленом. Пространство окутал сильный запах гнилого мяса. Кан Тэсу сморщился, но тут же взял себя в руки и зарылся в измельченные стебли риса. Оттуда вывалились пальцы. Ногти, покрытые красным лаком, было плохо видно среди грязи и сена, но рука однозначно принадлежала женщине. Кожа на вздувшейся, сгнившей дочерна руке висела лохмотьями. Выражение лица О Ёнсика стало серьезным. Кан Тэсу с решимостью в глазах обернулся к Ко Кёнсину. Тот, стоя на коленях, вымолвил: