Дело наследников в законе - Андрей Воробьев,Михаил Красносельский Страница 120

— Ну, чем порадуешь, Гриня? – осведомился Борис.

— Облом, шеф, – ответил тот, – погорел наш наркоша.

— Его прихватили?

— Да. Мы, как было велено, пасли подъезд весь вечер. Слышали издали все три выстрела. Потом подвалили менты. И всё – потащили.

— Что, он сам идти не мог?

— Немного ногами перебирал, но без помощи не дошел бы. Мы весь их базар записали: типа взяли обычного наркошу. Но, думаю, бывший опер не дурак, чтобы сразу кричать: «Киллеры! Заказуха!» Нападение как нападение, так часто бывает.

— Где сейчас наркот?

Гриня пакостно хихикнул:

— В краю бесконечной оттяжки. Мы ему впрыснули дозу, какую ты рекомендовал. И сработало. Он еще днем был не жилец. Потом мы выяснили, через нашего сержанта в отделении, его дальнейшую судьбу. Наркот отбросил копыта уже через два часа. За это время менты смогли вытрясти из него лишь имя. Он даже фамилию сказать им не успел, так закайфовал.

— Сыскарь оставил заяву?

— Да. Но обычную. Иду домой, никого не трогаю, нападает гражданин со стволом. Гражданина скручиваю, потом звоню в родную ментярню. И никаких киллеров. Мол, такой у меня подъезд: что ни площадка – то заморочка.

Борис призадумался. Его новый враг хотел остаться в тени. По крайней мере, не старался вовлечь в их маленькую войну силы правопорядка. Может, у бывшего опера самого рыльце в пушку? Или он хочет справиться сам? И подготовил ему, Борису, такие сюрпризы, с которыми милицию знакомить не стоит?

— Шеф, – Гриня замялся, – а может, с ним договориться? Для начала послать еще голубиную голову и в клюв положить сто баксов, – бандит рассмеялся, восхищенный этой идеей. – А потом позвонить и прямо сказать: «Мужик, давай договоримся. Берешь бабки и про нас забываешь». Когда он расслабится, можно и наехать. Даже баксы вернем.

— Он бывший опер. И сейчас хочет не просто отработать деньги, а сводит счеты за погибшего товарища. С таким можно договориться, только если он будет пристегнут вот к этой батарее.

— Тогда надо пристегнуть, – поддакнул Гриня. – И без наркош, просто поехать и взять.

— Не хочу тебя обижать, – усмехнулся Борис, – но просто вы его не возьмете. И знаешь, дружище, чего я особенно побаиваюсь? Чтобы он, случаем, не взял кого-нибудь из вас. Пацаны вы все крутые, спорить не буду. Но Слон тоже был крутым. А язык у него оказался на гнилой привязи. Сразу порвалась.

Гриня постарался выразить возмущение: как это так – не верить в близких и надежных друганов! Борис его успокоил:

— Не суетись. Кто знает, может, и я тоже у него раскололся. Наши фантазии дальше утюга не идут, а у оперов – квалификация.

— Значит, надо просто замочить. Сразу из нескольких стволов, – разгорячился Гриня, но бригадир оборвал его:

— Ты, кажется, в натуре, пытаешься меня подставить. Мало того что из-за вас я засветился во Франции, так еще с одним сыскарем разобраться не можете. И вообще, забудьте наконец про волыны. Лучше организуй пацанов, чтоб они по голове ему настучали где-нибудь у родной парадной: пусть после менты разбираются, что за малолетки-беспредельщики проломили дядечке башку. А еще лучше – сами против него работать пока не будем. А если и будем, то под моим непосредственным руководством. Пока же надо осмотреть его квартиру. У всех ментов есть привычка: самые важные вещи хранить не в конторе, а дома. Может, повезет – узнаем, что он успел накопать.