Загадка неприкаянной души - Ирина Грин Страница 121

— Что за неприятности? – быстро спросил Рыбак.

— Ну, типа, вы у него сами спросите. Только Гере пришлось уехать. Отец после этого психанул, начал выпивать. Ну, типа, это уже неинтересно. А потом Гера меня нашел. Я‑то в селе остался. Куда мне? Учиться не люблю, еле-еле дотянул до выпускного. Гера сказал, что нам просто с учителями не повезло.

— Ясное дело, – подтвердил Лебедев. – У танцоров тоже бывают такие проблемы.

Рыбак наградил напарника злобным взглядом, но добродушный Леха принял его слова за чистую монету.

— Гера меня записал на свои курсы по повышению, типа, этого… интеллекта.

Лебедев не удержался, прыснул от смеха. Тут уж надо быть совсем деревянным, чтобы не понять, что над тобой потешаются.

— Зря вы, – сказал обиженно Леха. – По истории нашей я нормально понимаю. Вот спросите что-нибудь.

Иван было задумался, но тут Лебедев выпалил:

— Где дубы?

Глаза у Лехи сделались круглыми и непонимающими.

— Ду-бы? – медленно произнес он.

— Ну да, дубы! – подтвердил Лебедев. – Я читал, что здесь есть дубы, которым больше сотни лет. А тут молодняк какой-то и даже вовсе не дубы.

— Это грабы, – подтвердил Леха. При этом он весь как-то вытянулся и даже любимое словечко «типа» упустил. – А дубы – они дальше. Пойдемте, покажу. Тут есть такие интересные надгробия. Кира сказал, что кладбище больше похоже на сад камней. Вы видели сад камней?

— Нет, – покачал головой Рыбак. – Не видел, и дальше мы не пойдем.

— Зря отказываетесь, это место таинственное и загадочное. Называется Иософатова долина. Она упоминается в Ветхом Завете, но находится не в Иерусалиме, а именно здесь. – Леха обвел рукой покосившиеся от времени могилы. – Здесь встречаются захоронения десятого века.

— Нам нужен Герасимов. Может, он к родителям поехал? Можешь адрес дать?

— Дать-то дам, только его там точно нет.

— И все-таки… – мягко надавил Иван.

— Тут до сих пор хоронят? – поинтересовался Федор. – Я видел могилу две тысячи второго года.

— Нет, – Леха покачал головой, – это кенотафы, надгробия, которые ставят караимам, умершим и похороненным за тысячи километров от Чуфут-Кале.

— Караимы? Кто это? – спросил Федор.

— Лично мне больше нравится легенда о том, что караимы – потомки хазаров, тех, кому собирался отомстить вещий Олег. Среди них попадались по-настоящему отважные люди.

— Адрес, – напомнил Рыбак, которого мрачная энергетика кладбища вовсе не настраивала на экскурс в древнюю историю, хотя Асе наверняка здесь понравилось бы. Стоило подумать про Асю, как тут же вспомнилась умершая дочка Тохтамыша. Вопрос слетел с языка сам собой: – А девочка, Джанике-Ханым… Отчего она умерла?

— Девочка? Джанике-Ханым? – Леха завис. – Типа, она…

— Заболела? – подсказал Лебедев.

— Типа… – Леха запустил пятерню в солому волос, и это простое движение вызвало выброс информации, почерпнутой на семинаре повышения интеллекта у Кирилла Герасимова. – Так она не девочка была, когда умерла. Ей было пятьдесят семь лет. Она пережила отца, мужа, в сопровождении трехсот всадников совершила паломничество в Мекку, что для женщин тогда было невероятным событием.

— Пятьдесят семь лет? – Рыбак с облегчением выдохнул. – Да по тем временам она была практически долгожительницей. Так что с адресом родителей Герасимова?

Было видно, что Лехе ужасно не хочется говорить, но спорить с Рыбаком он не решался и адрес назвал.