В этом поезде каждый – подозреваемый - Бенджамин Стивенсон Страница 126

Вольфганг зевнул:

— Ройс уже это пробовал. Вам нужно придумать что-нибудь еще.

— Очевидно, что проект был задуман с целью унизить Уайатта. На обеде в первый вечер вы не удержались от злорадства, и ваши слова его оскорбили. Он кричал, что вы разрушите его бизнес. А потом попытался подкупить вас. Насколько я понял, вы не пошли на это.

— Плата за сохранение литературы не по карману таким, как он.

— Совершенно верно. Но тогда возникает вопрос: что вы могли сделать такого, что разрушило бы бизнес Уайатта Ллойда? Ответ прост. Вы пригласили в эту поездку трех женщин: двух арт-кураторов и литературного обозревателя. Все они читали «Одиннадцать оргазмов Деборы Уинсток» Эрики Мэтисон. У всех были совершенно новые книги, купленные прямо в Дарвине, а одна даже была подписана автором-затворником, никогда не появлявшимся на людях. Все они, достойные уважения, интеллигентные женщины, считают эту книгу гениальной. Почему? Потому что Эрика Мэтисон – это и есть ваш арт-проект.

Если вы ведете подсчет, то уже знаете, что Вольфганг упомянут девяносто четыре раза, а Эрика Мэтисон – двенадцать. Вместе, по правилам для псевдонимов, они составляют известное магическое число.

— О да, вы добились большего, чем Алан, – ухмыльнулся Вольфганг.

— Вот откуда у вас ручка «Джемини», – сказал я.

Вольфганг устроил целое представление, изобразив, что надевает невидимую маску от подбородка до лба. Глаза его искрились.

— Вы видите перед собой Эрику Мэтисон. Уайатт не знал, что это я. Я действовал через агентство с иностранным счетом и почтовый ящик, на который он отсылал договор или что-то еще.

— Или ручку.

— И то правда. Мой план состоял в том, чтобы послать ему самый примитивный, отвратительно написанный хлам. – Вольфганг с отвращением причмокнул влажными губами на звуке «м». – И он ухватился за это. Как собака. И сделал одним из бестселлеров года. Чем только подтвердил мою правоту: настоящее искусство не ценят, а коммерческую литературу можно высосать из пальца.

— Но против коммерческой стороны вы ведь не возражали? Симона говорила мне, что продажи у ваших книг плачевные. И все же вы подъехали к поезду на «ягуаре» за двести тысяч баксов. Вы не истинный Робин Гуд.

— Прибыль входила в мои планы, – оскалился Вольфганг. – В том-то и заключается ирония. Если хотите, я вам потом объясню.

— Можете оправдываться как угодно. Для справки: я считаю вас лицемером. Но вы человек с убеждениями, и цель любого эксперимента в разоблачении. Вот о чем вы сказали за обедом Уайатту: что это ваша книга. А еще сказали, что собираетесь объявить об этом публично. Вот для чего вы пригласили влиятельных экспертов, чье мнение уважают. Вы объяснили им смысл шутки, подписали книги и с удовлетворением слушали, как они называют вашу книгу гениальной.

Теперь эти отзывы авторитетных профессионалов о вульгарном романе, до глубины души поразившие Симону, – «гениально», «глубина», «откровение», – стали понятны.

Я замолчал, обвел взглядом собравшихся и снова повернулся к Вольфгангу:

— Но ничего особенно разрушительного в этом нет – вот что я долго не мог понять. Ваша цель могла заключаться в том, чтобы доказать, что каждый человек способен написать бестселлер. Да ради бога! Говорят, Марио Пьюзо так и сделал с «Крестным отцом». Или, может быть, вы хотели пролить свет на то, что некоторые книги, некоторые авторы получают незаслуженно большие деньги. Но все это, в конечном счете, не так уж важно. Миллионы людей все равно будут читать Эрику Мэтисон. Возможно, Уайатт попал бы в неловкое положение, но прибыль «Джемини» останется заоблачной. «Смерть литературы» требовала чего-то более драматичного.