Твоя последняя ложь - Мэри Кубика Страница 127

Радио настроено на какую-то спортивную радиостанцию, передают прямой репортаж того баскетбольного матча. Все складывается не слишком-то хорошо. Едва сдерживаюсь, чтобы не заорать в голос.

Проезжаю мимо продуктового магазина, библиотеки, почты, начальной школы и общественного парка. Шоссе переходит в жилой район, но я не сбрасываю газ. Проезжая часть здесь основательно разбита, но широкая, обсаженная по обеим сторонам десятками взрослых деревьев. Замечаю впереди свой дом и уже не спускаю с него глаз. Затаив дыхание, еще сильней вжимаю педаль газа в пол. Стрелка спидометра отрывается от сорока пяти и ползет к пятидесяти. Я приближаюсь к своему дому. К финишной черте.

А вот чего я не замечаю, так это маленького Тедди, который выбегает из-за дерева на другой стороне улицы. В двух шагах от него подпрыгивает красный резиновый мячик, который Тедди не глядя ведет прямо на середину улицы. Все происходит слишком быстро. Я не успеваю среагировать.

Сначала ничего нет, а потом вдруг появляется маленький мальчик – четырехфутового роста фигурка весом в сорок фунтов, застывшая посреди улицы с испуганными глазами и разинутым в беззвучном крике ртом. Он смотрит прямо на меня.

Если б я не выпил два коктейля в баре, моя реакция была бы быстрее; если б не испытывал такого сильного стресса, не ехал бы так быстро. Но сейчас я медлителен, мои движения астеничны, и требуется время, чтобы среагировать. Время, чтобы убрать ногу с педали газа и переместить ее на педаль тормоза. Сильно нажать на нее. Отклонить руль в нужную сторону. Машина проскакивает мимо Тедди буквально в нескольких дюймах, и в этот момент я слышу, как мальчишка наконец вскрикивает.

Останавливаюсь на лужайке перед соседним домом, едва не задев их почтовый ящик. Руки у меня трясутся, а ноги словно подкашиваются, когда я ставлю рукоятку селектора в положение «парк» и открываю дверцу машины, буквально вываливаясь на проезжую часть.

— Тедди… – говорю я, метнувшись вокруг машины, и обнаруживаю мальчика, который лежит на асфальте, поджав ноги к животу и обнимая свой мячик. На миг мне кажется, что он ранен – может, даже мертв. Я сбил его… Бросаюсь к нему, вновь и вновь выкликая его имя: «Тедди, Тедди, Тедди…» Падаю на колени, чтобы встряхнуть его, разбудить, вернуть к жизни. Уже собираюсь применить свои навыки реанимации, но тут замечаю, что Тедди дышит, а крови нет. «С ним всё в порядке, с ним всё в порядке», – говорю я себе и чувствую, как на губах у меня расплывается улыбка, облегченная, благодарная улыбка. Слава богу, с ним всё в порядке!

— Убери свои гребаные лапы от моего сына! – слышу чей-то голос и резко поднимаю голову, чтобы увидеть, как Тео размашисто шагает ко мне прямо по середине улицы, уже замахиваясь. Прежде чем я успеваю среагировать, его кулак попадает мне в висок, и мир начинает вращаться. Я пошатываюсь, и Тео снова бросается на меня, на этот раз ударив под ложечку так, что я сгибаюсь от мучительной боли, схватившись за живот. Я рассыпаюсь в извинениях, извергая поток признаний и оправданий.

— Прости, я его не видел, – говорю я, а потом перекладываю вину на Тедди и заявляю: – Он появился из ниоткуда!

— Я видел тебя! – рявкает Тео, поднимая Тедди с асфальта. – Ты, сука, ехал слишком быстро, и ты это знаешь! – говорит он, а затем подходит ближе ко мне, и я готовлюсь к очередному удару, на этот раз в зубы или, может быть, в нос, когда он сжимает кулак и подается ближе ко мне.