Тени дома с башенкой - Евгения Ринская Страница 13

Там, к ее ликованию, обнаружилось несколько дореволюционных снимков, изображавших Дом с башенкой – на одном на его фоне позировала целая группа отдыхающих, в основном дамы в пышных белых одеяниях, с зонтиками, на другом со зданием снялся его первый владелец, лесопромышленник Мерцалов, строгий господин во франтоватом костюме и темном котелке.

Совершив почти полный круг по немудреной экспозиции, Римма Борисовна легонько улыбнулась – с прямоугольного фотопортрета на стене на нее со знакомой мягкой полуусмешкой смотрел почивший муж.

Подпись гласила,что этот почтенный человек, известный на всю страну писатель, был большим другом музея в 1975 – 1977 годах. Неожиданная страница его биографии, улыбнулась про себя вдова.

Музейная сотрудница заметила ее взгляд.

– Местная знаменитость, – сообщила она из коридора. – Между прочим, много работал с фондами нашего музея. Диссертацию собирался писать по наследию фабриканта.

Римма Борисовна коротко на нее оглянулась – оказывается, она многого не знала о прошлом мужа. Но больше сейчас ее расстраивало другое: ни в одном из залов, к вопиющему недовольству Риммы Борисовны, ничего не говорилось про часовню, которая, выходило теперь, была неразрывно связана с творчеством и жизнью Адриана Романовского.

Когда она вернулась в коридор, сотрудница музея все также сидела за кассой. Склонив кудрявую голову, она аккуратно потягивала чай из яркой кружки.

– Простите, – сказала, приближаясь Римма Борисовна. – Я ищу информацию о часовне, которая могла стоять в районе Неприновки. Вы ничего о ней не знаете?

Сотрудница музея поставила чашку и улыбнулась тонкой напряженной улыбкой.

– Что вы, это же старая легенда, – сказала она. – Наверное, вам кто-то из местных рассказал, да?

Римма Борисовна поняла, что пришло время пускать в бой тяжелую артиллерию. Она аккуратно расправила складки на своих выходных брюках и вкрадчиво улыбнулась.

– Понимаю, коллега, когда я работала в Третьяковке, нас тоже одолевали всякими легендами – то «Иван Грозный», то «Незнакомка», – рыжеволосая женщина немедленно отреагировала так, как и задумывала Римма Борисовна.

– Что вы говорите, в Третьяковской галерее? – воскликнула она.

– Да-да, милочка, я профессиональный искусствовед. Полжизни отдано музеям. Так что мы с вами в некотором роде коллеги, – милосердно добавила Римма Борисовна.

Оглянувшись, она присела на старую дерматиновую кушетку, стоявшую недалеко от кассы – видимо, в зимнее время редкие посетители тут натягивали бахилы на уличную обувь. Оказавшись на одном уровне с сотрудницей, она доверительно заглянула ей в глаза – прежде, чем окончательно ее добить.

– Видите ли, я вдова Адриана Романовского. Мой муж имел счастье провести в Неприновке первые два года своей учительской карьеры. И он очень хотел, чтобы после его смерти я выкупила здание Дома с башекой и восстановила его, превратив в… культурный центр. Самособой, там будет историческая экспозиция, но вы понимаете, – она позволила голосу немного дрогнуть. – Конечно, после всех этих трудов, мне бы очень хотелось посвятить небольшую часть своему супругу. А первый его роман, «Тайна старой часовни», как мы все знаем, был вдохновлен именно Неприновкой.

– Я вас прекрасно понимаю, но видите ли, – ее визави вздохнула и нервно сцепила пальцы – Римма Борисовна списала это на трепет перед талантом мужа. – Искать ее пробовали, и не раз. Успехов это не дало.