Табакерка императрицы - Сергей Леонтьев Страница 13

— Понял, значит, что ему туфту подсовывают. – Полковник выразительно посмотрел на Воронова. – Встреча, конечно, проходила без подстраховки?

— Да кто же знал… – начал капитан.

— Ты должен был знать! – Константинов грохнул кулаком по столу. – Или хотя бы предполагать! Личность этого научного сотрудника установили?

— Вчера получили ответ на срочный запрос. Руководство фарфорового завода не посылало сотрудника в командировку в Свердловск. У них на заводе нет в штате научных сотрудников.

— Кто бы сомневался. Зачем он убил Дьякона?

— Полагаю, Дьякон как-то раскрылся во время встречи. У него была такая особенность – болтать не думая. Этот лжесотрудник понял, что Дьякон секретный агент, и обрубил концы.

— Возможно. Фоторобот сделали?

— Описания внешности убийцы крайне расплывчаты. Все помнят только бороду.

— Которой на самом деле нет.

— Мы попытались составить фотопортрет, но сходства с кем-либо из нашей картотеки не установили.

— Что намерен предпринять?

— Полагаю, что убийца покинул город. Оставаться здесь для него слишком опасно. Попытаемся установить, как и куда он отбыл.

— Он ищет табакерку.

— Да, мы тоже её ищем и выясняем, каким образом она исчезла после эвакуации царской семьи.

— Скорее всего, кто-то из охранников прикарманил.

— Это основная версия. Но возможно, императрица передала её кому-то из слуг.

— Тогда бы нашли после эвакуации.

— А слуги могли передать кому-то не подлежащему эвакуации.

Константинов задумался.

— Да, возможно, проверяйте. Что ещё?

— Если убийца идёт за табакеркой, мы выйдем на него, отработав след изделия.

— Отрабатывай и докладывай мне ежедневно.

Глава 7

1982 год, Ленинград

Из больницы, куда Оксана ездила узнать о состоянии Харитоновой, девушка вернулась встревоженной. Андрей заметил беспокойство в больших зелёных глазах любимой супруги.

— Анне Авксентьевне хуже? – спросил он.

— Нет, наоборот, лучше, пришла в сознание, но ещё очень слаба, к ней никого не пускают. Меня тоже не хотели пускать, сначала внизу на вахте еле прорвалась, там какая-то церберша сидит, потом в отделении уговорила постовую медсестру, она разрешила на пять минут, пока доктор в другое отделение вышел.

— Молодец, а почему тогда нервничаешь?

— К Харитоновой приходили из КГБ. Какой-то напористый капитан. Доктор его не пропустил, хотя тот очень рвался.

— Из КГБ? – удивился Андрей. – Может, из милиции?

— Точно из КГБ. Он постовой сестре удостоверение показывал. Она сразу доктора вызвала.

— И доктор не пустил капитана КГБ? – усмехнулся Андрей. – Вот что значит Ленинград, город трёх революций! Наши бы не устояли.

— Андрюша, но почему КГБ?

Сергеев посерьёзнел, задумался.

— Странно это, милиция – я ещё понимаю.

— Но и милиция… – начала Оксана.

— Я тебе не успел рассказать, – перебил Андрей, – пузырёк из холодильника Харитоновой подменили.

— Подменили!? И что там?

Андрей рассказал о встрече с заведующим токсикологическим отделением. Оксана побледнела.

— Это же преступление! Анна Авксентьевна могла умереть, хорошо, у неё организм крепкий, выжила.

— Да, Оксана, это преступление. Думаю, Харитоновой подменили инсулин, чтобы подменить шкатулку.

— Племянник?

— Скорее всего. Он же покупателя-иностранца приводил. А когда не получилось – пошёл на преступление. Видела, как он нервничал?