Черная карусель братьев Человековых - Лев Брусилов Страница 13

— Да, – кивнул начальник сыскной, – чтобы запутать следствие. И еще, – Фома Фомич провел рукой по подбородку, – мне кажется, преступников было несколько…

— Я тоже так думаю, – согласился с полковником губернатор. – Ведь чтобы поднять такую тушу, прошу прощения за просторечие, нужно как минимум три, а то и четыре человека. В полицмейстере было, наверное, центнера полтора, если не больше.

Губернатор задумался: щурил глаза, водил головой из стороны в сторону, машинально поправлял манжеты мундира, кривил губы и время от времени бросал быстрые взгляды на фон Шпинне, а затем проговорил:

— И все равно меня не покидает мысль о какой-то иррациональности этого преступления. Кажется, но я могу ошибаться, что это, скорее всего, убийство политическое, а не уголовное. Зачем уголовникам все это действо? Они если и имели зуб на полицмейстера, то обделали бы свои дела как-то иначе… Или я ошибаюсь? – Он вопросительно уставился на фон Шпинне.

— Нет, ваше превосходительство, вы не ошибаетесь, я с вами согласен, логики в этом убийстве очень мало. Оно совсем не похоже на те преступления, с которыми мне приходилось сталкиваться. Неоправданное усложнение ставит множество вопросов, на которые нет ответов.

— Какие вопросы? – спросил губернатор.

— Во-первых, мне это пришло в голову, как только я узнал об убийстве полицмейстера: что делал Свищ ночью возле карусели? Как он там оказался, зачем пришел, может быть, его туда кто-то позвал…

— А вы не думали, что его могли убить в другом месте, а к карусели доставить уже, скажем, на пролетке или вообще на какой-нибудь телеге? – начал высказывать свои предположения Петр Михайлович.

— Ну как же, думал. – Стул под начальником сыскной скрипнул, когда он забрасывал одну ногу на другую. – Если так, то все похоже на какой-то ритуал…

— Именно, – горячо перебил Фому Фомича губернатор, – никак не мог подыскать подходящего определения. И мне кажется, для преступников очень важным было соблюсти вот всю эту чудовищную очередность: доставка полицмейстера к карусели, усаживание на лошадку, привязывание, отсечение головы. Мне только непонятно, что они хотели всем этим сказать… – Губернатор с шумным вздохом, как после тяжелой работы, замолчал и откинулся на спинку стула.

— Да боюсь, что это непонятно никому, кроме самих преступников. Хотя… – начальник сыскной вскинул руки, – бывает и такое, что когда преступник пойман, сидит он перед тобой и сам не может объяснить, зачем все это делал.

Начальник сыскной и губернатор еще какое-то время поговорили, поделились соображениями. Соображений больше высказывал Протопопов, порой они были логичны и осмысленны, а порой фантастичны и невероятны до такой степени, что Фоме Фомичу приходилось прилагать усилия, чтобы не рассмеяться. Их беседа начала приобретать затяжной и довольно бессмысленный характер, начальник сыскной это понял сразу, а вот его превосходительству понадобилось время.

Сговорились хотя бы раз в несколько дней встречаться и делиться сведениями. Начальник сыскной будет докладывать о продвижении расследования, а его превосходительство – о том, как идут дела у жандармерии и судебного следствия.

Глава 5

Полковник Трауэршван

Александр Генрихович Трауэршван, тридцати восьми лет от роду, женат, супруга некрасива, детей нет. Будет не лишним рассказать об этом человеке подробнее.