Гейне. Двойная игра - Анатолий Леонов Страница 13

Демьянов мог поклясться, что впервые видел столь грандиозное и бессмысленное по своим размерам сооружение. На краю стола сидел благообразный старик лет шестидесяти в форме генерал-майора вермахта и с любопытством взирал на вошедших.

— Эрнст, — обратился Хильгер к генералу по-русски, — позволь представить Александра Демьянова, о котором я говорил тебе прежде!

— Господин Александр, это Эрнст Кестринг — военный атташе посольства. Он недавно вернулся из Берлина и хотел бы с вами познакомиться.

Демьянов согласно кивнул:

— Извольте. Буду рад знакомству!

Рукопожатие было по-мужски крепким и долгим.

— Можем говорить на немецком. Я неплохо владею языком Гете!

— Не стоит, сегодня мы будем общаться на языке Пушкина и Толстого.

Старый генерал снисходительно улыбался. Его русский был безупречен!

— Волею провидения все мы родились в России!

— Вот как?

— Да, мой отец был управляющим имения графа Александра Васильевича Шереметева в Серебряных Прудах. А вы, молодой человек, кажется из Санкт-Петербурга?

— Не совсем, моя матушка из Питера, я там только учился. Моя родина — Кубань!

— Я говорил тебе, Эрнст. Прадед Александра Демьянова — генерал Головатый, первый атаман Кубанского казачьего войска!

— Вообще-то бригадир, — поправил Демьянов.

— Да-да, я вспомнил, — рассеянно кивнул генерал и вкрадчиво заглянул собеседнику в глаза: — Скажите, Саша… я же могу вас так называть?..

— Разумеется!

— Скажите, Саша, кем вам приходится генерал Улагай?

Александр слегка смутился от прямого вопроса и потупил взор:

— Сергей Георгиевич — мой отчим.

— Прекрасно! Молодой человек, вам не стоит стесняться такого родства! За свою жизнь я не встречал более безупречного человека и доблестного воина, чем генерал Улагай.

Кестринг взял со стола фотографию и протянул Демьянову:

— Узнаете?

Александр бросил взгляд на снимок.

— Вы ошибаетесь, — холодно улыбнулся он, не делая попыток взять и рассмотреть его ближе, — это полковник Кучук Улагай, дальний родственник Сергея Георгиевича.

— Разве? — Кестринг с удивлением посмотрел на карточку, словно видел ее впервые. — Ну конечно же! — он рассмеялся и хлопнул себя ладонью по лбу. — Не то взял!

Генерал рукой указал на другую фотографию. На ней на фоне Эйфелевой башни стояли два генерала: Кестринг и Улагай.

— Это мы в Париже. Три года назад!

Весь дальнейший разговор шел о Москве, о погоде, о лошадях, о том, добавляют ли в столичное мороженое бараний жир, и о прочей ерунде. Через полтора часа непринужденной беседы у Демьянова сложилась полная уверенность, что встреча была организована исключительно для смотрин.

— Господа, — произнес он, почувствовав, что время, отведенное для общения, вышло, — уместно ли мне будет просить разрешения покинуть вас?

— Разумеется! — Кестринг добродушно развел руками. — Был рад знакомству! Надеюсь, как-нибудь вы покажете мне своего коня? Я ведь, молодой человек, бывший кавалерист и тоже обожаю лошадей!

— В любое время!

Демьянов улыбнулся и, пожав протянутые ему руки немецких дипломатов, направился к двери.

— Мой адъютант Пауль проводит вас.

После ухода русского немцы некоторое время молчали, прислушиваясь к звукам снаружи. Наконец Хильгер кивнул головой на закрытую дверь:

— Что скажешь Эрнст? Как тебе мой протеже?

Кестринг задумчиво посмотрел советнику в глаза и достал из шкафа пустую папку.