Негодяй - Бернард Корнуэлл Страница 130

Томми Третий направился в дом, сопровождая свою нежную Даффи. Эрли подошел ко мне.

— Что ты делаешь здесь, Шэннен? – жестким голосом спросил он.

— Вот твое судно. – Я показал ему на «Мятежную леди». – Ведь это то, чего ты хотел?

— Это? – Он с удивлением смотрел на яхту.

— Да, это самое! Ты, сукин сын! – Я схватил его за воротник пальто, потащил в док и запихал в кокпит. – Вот, смотри! Здесь было твое драгоценное золото!

В это время налетевший порыв ветра накренил судно, большая волна приподняла и повернула его корпус. Майкл Эрли сразу же побледнел как мел, стремглав бросился к борту и тут же с ужасными судорожными спазмами изверг в море недавно съеденный им роскошный завтрак.

— О боже, – простонал он. – Господи! – Малейшее движение кренившегося под ветром корпуса «Мятежной леди» немедленно вызывало у него очередной приступ его хронической морской болезни. – О господи, – произнес он снова и перегнулся через борт, чтобы еще раз опорожнить свой желудок.

Там я его и покинул.

— Сукин сын, – еще раз крикнул я и пошел прочь.

Ко мне подошел Ститч.

— Вы можете привести разумные доводы, почему я не должен обращаться в полицию? – ехидно спросил он меня.

— Да, – сказал я. – Вам придется объяснить полиции, почему конгрессмен в последние две недели предоставлял свой подвал террористической группе ИРА.

— Что-что? – Он отшатнулся, не поверив моим словам. – Это неправда! Мы летали в Мехико по торговым делам. Нас не было здесь. – Он почувствовал опасность страшного скандала и уже готовил оправдания, которые могли бы обелить его конгрессмена.

— Лучше убирайся отсюда, – посоветовал я ему.

— Кто это перетащил вещи из подвала в холл? – послышался из дома голосок прелестной Даффи О'Шонесси.

Роберт Ститч, опасаясь новых неприятностей, скрылся в кухне. В это время Майкл Эрли с белым как снег лицом выкарабкался из кокпита «Мятежной леди» и поднялся на дощатый настил дока. Я задержался у дома, наблюдая, как Майкл неверной походкой удалялся от моря. Я уже и позабыл, как тяжело он переносит морскую болезнь.

— Эрли! – позвал я его.

Он посмотрел на меня, но ничего не сказал.

Я вынул из кармана единственную доставшуюся мне золотую монету:

— Вот тебе остаток твоего золота, сукин ты сын, – и бросил ему монету.

Он проследил взглядом, как блестящая монетка падала на землю.

— Куда ты направляешься? – спросил он, когда я повернулся и пошел своей дорогой.

— Домой. И оставь меня в покое. Понял?

Я шел по длинной, посыпанной гравием дорожке и вскоре, выйдя из ограды, оказался на шоссе. Минут через двадцать подкатил Джонни, и мы уехали.

Это было чудо, что я остался жив.

— Кто живет в этой маленькой избушке? – спросил меня Джонни, когда мы с ним отъехали от огороженного высокой изгородью особняка на морском берегу.

— Член Палаты представителей Томас О'Шонесси Третий.

— Томми Третий живет в этом особняке? – удивленно воскликнул Джонни, хотя он должен был знать, что единственное качество Томми, которое обеспечивало ему возможность занять высокое положение, было его громадное богатство.

— И прибавь к этому его особняк в Бэк-Бэй, и дом в Джорджтауне, и домик для катания на лыжах в Аспене.

— Хотелось бы, чтобы кто-нибудь однажды мне объяснил, – сказал Джонни сердитым тоном, – почему эти мерзавцы, которые постоянно требуют повысить мои налоги, всегда оказываются такими богачами. – Я ничего ему не ответил, и тогда, бросив на меня сочувственный взгляд, он спросил: – Так что же случилось с тобой?