Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни - Николай Животов Страница 132

— Ошибаетесь, – перебил Густерин, срывая с носа пенсне и делая резкое движение рукой, – я вовсе не имею никакого убеждения в этом деле. Я действую только с необходимою осторожностью, как и всегда в подобных делах! Напротив, я теперь почти на вашей стороне и мне хочется только выждать пару дней, пока получатся донесения из Орла. Согласитесь, что пара дней не имеет значения.

— Имеет, ваше превосходительство: в пару дней Макарка может отравить тестя, ограбить все деньги и, бросив жену, скрыться. А вы знаете, что поймать Макарку нелегко! Если мы упустим его теперь, можно быть уверенным, что он не скоро явится в Петербург! С капиталами Петухова и бриллиантами Самбери он легко проберется не только на юг, но и за границу.

Густерин стал крупными шагами ходить по кабинету, что свидетельствовало о его возбужденном состоянии.

— Разве рискнуть, – рассуждал он громко сам с собой, не обращаясь ни к кому, – арестовать будто бы по заявлению Степанова. Гм!.. Ри-ско-ван-но!

— Ваше превосходительство, клянусь вам моею тридцатилетнею службою, что здесь риска нет ни малейшего! Согласитесь, что я тоже не мальчик, способный увлекаться миражами.

— Знаю, знаю, но от ошибок и увлечений никто не гарантирован.

Густерин продолжал шагать по кабинету, когда вошел курьер и подал телеграмму. Он быстро разорвал печать и вслух прочел:

«Доношу вашему превосходительству, что Куликов разыскан, задержан и с первым поездом мы везем его в Петербург. Управа выдала удостоверение, что другого Куликова в составе орловских мещан не имеется».

Ягодкин задрожал от удовольствия, и глаза его заискрились, он сдвинул очки на лоб и торжествующе смотрел на своего начальника. В свою очередь и Густерин вздохнул с облегчением.

— Ну вот, теперь зятя Петухова можно смело взять без всяких церемоний! Это не только не будет произволом, но даже обязанность наша.

— Когда же вы полагаете его взять?

— Разумеется, сегодня, сейчас! Теперь нельзя терять ни минуты.

— Не забывайте, ваше превосходительство, что мы имеем дело со знаменитым разбойником, совершившим десятки побегов и умеющим обставлять свои дела с адским искусством. Взять такого преступника – нелегко! Боюсь…

— Не бойтесь, я сам буду участвовать в аресте!

Густерин подчеркнул «сам» с такою внушительностью, что Ягодкин замолчал.

Он стал обдумывать план действий.

«Нужно нагрянуть к вечеру и принять все меры, чтобы не делать скандала. Положим, основание для ареста у нас есть, но все-таки соблюдение тайны весьма желательно. На сопротивление я не рассчитываю, и поэтому всякий шум был бы излишним скандалом. Вот только что: следовало бы, кстати, арестовать его рабочего-шпиона. Хорошо получить бы сведения, где теперь находится Куликов, но послать если агента, он, пожалуй, спугнет голубка и наделает нам после хлопот. Все равно, отправимся на ура! Удивительно, как это до сих пор Куликов не подозревает, что за ним целый месяц шпионят! Такой старый, опытный громила и зевает! Это меня больше всего убеждает, что он вовсе не Макарка. Во всяком случае, что-то тут есть, а что именно, мы скоро узнаем».

Густерин позвонил.

— Пригласить ко мне дежурного надзирателя!

Через минуту дежурный явился.

— Поезжайте сейчас в резерв и скажите, чтобы немедленно прислали ко мне человек пятнадцать городовых и несколько околоточных. Только чтобы сейчас явились.