Вне закона - Всеволод Крестовский Страница 132

— Стало быть, он первый вас оставил? – продолжал чиновник.

— Н… нет… мы как-то так… просто разошлись.

— Может, он не любил вас, дурно обходился с вами?

— Я не могу сказать этого.

— Вы с ним видались после того, как стали жить врозь?

— Иногда, но редко.

— Ну, в таком разе, может быть, вы не по душе, а так, по наружности, для одного вида только разошлись? – спросил следователь, вперяя вдруг на Людмилу острый взгляд, которому потщился придать известную проницательность. Ему пришла мысль, что, может, Людмила, как жена, была посвящена в замыслы мужа и разошлась только для виду, чтобы отстранить от себя лишние подозрения. С помощью последнего вопроса и судя по его впечатлению, он рассчитывал, не попадется ли в первый же силок эта прелестная «пташка»?

Но пташка не попалась.

— Я не понимаю, как это – для виду? – пожала она плечами. – По правде говоря, мне очень тяжела тема ваших вопросов, и чтобы кончить… я уж лучше прямо… Да, уж я лучше прямо скажу вам, что я просто сама оставила мужа, потому что… я… я люблю другого и… не хотела обманывать!

— Охотно верю вам, – вежливо склонил он на бочок свою головку. – Но… кто этот другой, сударыня?

Людмила снова вспыхнула.

— Неужели и это идет к вашему делу? – спросила она, вскинув на следователя застенчиво-молящий взгляд, готовый увлажниться слезою.

— Что делать, сударыня! – со вздохом пожал тот плечами. – Разве иначе я бы позволил себе касаться столь щекотливого предмета?

Людмила находилась в явном затруднении, как отвечать на вопрос, и молчала, потупясь в землю.

— Итак, сударыня, имя другого?

— Платон Вельтищев, – ответила она чуть слышно.

— Скажите, каковы были материальные средства вашего мужа? – снова принялся допрашивать чиновник.

— Весьма ничтожные: он существовал только газетною работой.

— Но, может быть, ваши собственные средства восполняли его недостатки?

В бровях у Людмилы задрожала какая-то тонкая жилка.

— Я точно так же, как и муж, ровно ничего не имею, – ответила она отрывисто и сухо.

— Однако ж… Извините, но… ваша обстановка позволяет думать…

— Моею нынешней обстановкой я обязана не мужу, – круто перебила Людмила.

Следователь опять перелистал несколько бумаг из форменного «дела».

— Мои вопросы не совсем так бесцельны, как оно может, пожалуй, казаться, – сказал он, после короткого молчания, с невозмутимой кротостью. – Ваш муж сознался уже в составлении возмутительного воззвания, где, между прочим, есть такая фраза… Вот потрудитесь сами прочесть, сударыня!

И он подвинул к ней листок прокламации, отчеркнув красным карандашом известные строки:

«…Материальные средства нашей организации громадны, – читала Людмила. – Кроме тысяч честных рабочих рук, общество имеет в своем распоряжении миллионы рублей, которыми может поддерживать семьи работников во дни забастовок. В одном из следующих нумеров нашего листка мы представим отчет о нашем бюджете…»

— Прочли, сударыня? – спросил чиновник.

Людмила возвратила ему бумажку.

— Ну-с, что́ вы скажете на это?

— Да что ж сказать!.. – пожала она плечами. – Разве только то, что это писано сумасшедшим…

— Гм… но, может быть, оно и вовсе не столь безосновательно?.. Как вы полагаете?

— Я ровно ничего не полагаю, потому что ничего не знаю об этом! – опять довольно круто отрезала Людмила.