Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни - Николай Животов Страница 135

— Управляющий связанный лежит в кладовушке, – громко произнесло несколько рабочих.

— Кто? Степанов?!

— Точно так!

— Ведите нас скорее.

— Ключ где? – закричал Густерин, когда они подошли к двери с большим висячим замком, откуда раздавались стоны.

— У них-с, – отвечали рабочие, указывая на Макарку.

— Ключ!

— Не знаю, не помню.

— Ломайте двери!

Несколько ломов быстро сорвали двери с петель. Степанов с перекрученными руками лежал на кулях и стонал от боли. Когда он увидел Густерина и сзади растерянного, бледного зятя Петухова, он забыл все и бросился к ним.

— Ради Бога, спасите Петухова, он умирает!

— Успокойтесь! Петухов и дочь отправлены уже в больницу.

— Ганя?! Он убил Ганю!

— Пока ничего не известно.

Веревки перерезали; глубокие рубцы свидетельствовали, что Макарка скрутил Степанова как опытный каторжник.

Степанов не мог владеть руками.

Густерин приказал немедленно отвезти Степанова в ту же больницу.

— Каков злодей! – переглянулись Ягодкин с Густериным.

— Да, душегуб настоящий! Идемте к нему на квартиру! Нужно сейчас сделать предварительный обыск и все опечатать.

— На квартиру! – воскликнул Макарка, и глаза его оживились; он сразу преобразился. К нему вернулось самообладание; рот искривился, он откинул голову и посмотрел в упор на Густерина.

— Я думаю, ваше превосходительство, скоро вы пожалеете о своей поспешности!

Ягодкин заметил перемену, происшедшую в Макарке:

— Злодей что-то замышляет. Надо быть осторожнее.

— Пустяки! Его песня спета! – И, обращаясь к Макарке, Густерин произнес: – Ты не запугивать ли меня хочешь?

— Увидите, ваше превосходительство! Я честный человек, купец; вы опозорили меня, разоряете, и вы ответите за это!

Макарка говорил тем же самоуверенным и спокойным тоном, как всегда. От недавнего конфуза и растерянности не осталось и следа.

— Я-то отвечу за свои распоряжения. Посмотрим, как ты ответишь за свои подвиги! Идемте, господа. Окружить Макарку, чтобы он не вздумал убежать.

— Меня зовут, ваше превосходительство, Иваном, а не Макаркой, и бежать честным людям нет надобности.

— Молчать! – повелительно произнес Густерин и пошел вперед.

Рассказы о событиях на заводе Петухова облетели уже всю заставу, и толпа народа собралась у ворот. Они пошли по двору.

Арестованный рабочий-соучастник рыдал как ребенок и молил отпустить его.

Макарка шел бодро и спокойно, заложив руки за спину, и весело поглядывал на любопытные головы, высунувшиеся из окна. Нельзя было поверить, что это преступник, уличенный в целом ряде кровавых злодеяний. Встречавшиеся соседи почтительно с ним раскланивались, уверенные, что он ведет к себе гостей. Ягодкин не спускал с него глаз.

«Что-то он задумал. Быть беде. И отчего Густерин не скрутил ему рук?!»

Вот и домик «Красного кабачка».

— Ломайте двери.

Понятые с городовыми быстро исполнили приказание.

— Все ли на местах? – спросил Густерин.

— У каждого окна по два агента, а у дверей по городовому; дом окружен со всех сторон.

— Идите вперед, – приказал Густерин Макарке.

Арестант развязно вошел в двери и, обращаясь к окружающим, произнес:

— Милости просим!

Одно мгновение… Он проскочил в подъезд, захлопнул вторые двери и повернул ключ.

— Проклятие! – заревел Ягодкин и бросился к двери…

— Ломайте скорее!.. Стража, приготовьте револьверы, смотрите в оба, – закричал Густерин на улицу.