Дело наследников в законе - Андрей Воробьев,Михаил Красносельский Страница 136

— Как же вы так, Виталий Самуилович? – начал было Неврюков.

— А крысятничать по-крупному тоже нехорошо. Кто хотел все себе загрести? – крикнул Витек.

Последние слова окончательно вывели Неврюкова из транса. Он наконец-то вынул руку из кармана, и Виталий Самуилович увидел, какой сюрприз подготовил компаньон. Пока Неврюков снимал пистолет с предохранителя, любой милиционер, даже первого года службы, успел бы пальнуть два-три раза. Но Виталий Самуилович продолжал переводить глаза с трупа Куценко на своего визави, казалось, забыв, что у него зажато в руке. Наконец он несмело поднял пистолет. В этот момент Неврюков открыл огонь.

Первая пуля толкнула Михина в плечо, и он отступил назад. Еще одна пуля вошла в корпус посередине, и туда бы войти и третьей, но тело Михина начало складываться, и третья пуля застряла в темени. Неврюков подскочил к упавшему партнеру и в ожесточении, граничащем с истерикой, вогнал тому в голову еще две пули. Благодаря этому Глеб Игоревич увидел первый раз в жизни свежие человеческие мозги. Эта картина привела его в чувство, и он замер рядом с жертвой, тупо глядя на нее.

К интерьеру ресторана прибавился еще один труп. Как и три минуты назад, над только что убитым стоял человек с пистолетом, глядевший на знакомых-покойников с чувством, будто они сейчас встанут на ноги и начнут его ругать. В этот момент в зал вошел Денис. Сзади топали еще двое парней амбалистого вида, но они остановились у дверей, как личная охрана опереточного диктатора. Сам же Денис направился к шефу.

— Глеб Игоревич, – Денис выглядел удивленным и укоризненным, но совершенно спокойным, как будто созерцал лишь гору разбитой посуды, – неужели вы не смогли договориться иначе?

Неврюкова поразила эта хладнокровность, абсолютно неуместная в такой ситуации. Может, Денис крезанулся при виде трупов? А может, крезанулся он сам?

— Денис Петрович, но вы ведь будете свидетелем, что он сам…

— Глеб Игоревич, извините, а свидетелем чего я могу быть? Я вошел сюда, когда стрельба уже закончилась, и обнаружил своего партнера рядом с трупами двух других партнеров, с пистолетом в руках.

— Денис! Но ведь вы знали, что так может получиться. Вы ведь дали мне пистолет! – в отчаянии крикнул исполнительный директор.

Денис посмотрел на Неврюкова, как учитель на школьника, сказавшего педагогу, что тот сам разрешил ему прогулять урок: «Какой пистолет? Я что, по-вашему, оружейная лавка? Никакого пистолета я вам не давал».

Неврюков застыл с широко раскрытым ртом, а Денис спокойно подошел к нему, вынул из кармана носовой платок, осторожно взял им пистолет за дуло, легким рывком вырвал из обмякших рук Глеба Игоревича и кинул на стол, подальше от собеседника.

— Денис. О чем же мы вчера говорили?.. – пролепетал Неврюков.

— О том, что вам надо обсудить в этом заведении некоторые проблемы, возникшие между компаньонами. Надеюсь, вы не будете утверждать, что я предлагал вам кого-нибудь завалить во время переговоров?

— Но что же дальше?

— Что дальше? Одни неприятности, Глеб Игоревич. Видите ли, вы не учли еще одного нюанса. Куценко вы тоже ухлопали?

Неврюков в ужасе взглянул на собеседника:

— Конечно, нет.

— И я тоже так думаю. Но тот, кто уложил Куценко, мертв. Кстати, не без вашей помощи. И вам будет очень трудно убедить милицию, что на вас один труп, а не два.