Невидимый фронт - Юрий Усыченко Страница 136

— Надо разобраться, как шпион познакомился с Милетиным, почему попал в его дом, – сказал Бурлака.

— Верно… Когда записка была готова, шпион показал ее старику. Тот, очевидно, на предательство не согласился. Затем, наверное, все произошло именно так, как вы предполагаете. Убив Милетина, шпион спустился в подвал, прошел до бюро. Разобрал кирпичную кладку в стене котельной, поднялся наверх и там встретился с охранником. Ну и так далее. Теперь перейдем к записке, найденной на дороге.

Марченко взял ее, положил рядом с фальшивым письмом Михаила Милетина.

— Попробуем, – продолжал капитан первого ранга, – установить, есть ли связь между ночным убийством, неудавшимся налетом на бюро и случаем возле степного кургана. Такая связь, несомненно, есть.

Бурлака с удивлением посмотрел на своего начальника. Почему каперанг говорит так уверенно?

— Вы уже сравнивали записку, якобы посланную Михаилом Милетиным, с его подлинными письмами. Это дало отличные результаты, – говорил Марченко. – Теперь сравните ее с той, что нашли у кургана. Первое – сходство бумаги. И там и там она линованная, причем совершенно одинаково – тонкими голубыми линиями. Пробелы между линиями, ширина обоих листочков, толщина линий – все одинаковое. Сорт и химический состав бумаги тоже одинаковы – анализ подтвердит, вот увидите. Наконец смотрите, – капитан первого ранга зажал обе записки большим и указательным пальцами, как держат игральные карты. – Оба листка вырваны из блокнота. Видите зубчатую линию отрыва? Ясно?

— Ясно, товарищ капитан первого ранга.

— Чья бумага? Чей блокнот? – Каперанг хитро подмигнул Бурлаке и эффектным жестом фокусника достал из кармана листок, полученный вместе с письмом Глебова. – Прошу. Образец почерка. Сделан журналистом Моро, посланным с «дружественными», – Марченко усмехнулся, – целями в нашу страну. Здорово, а? – По голосу каперанга чувствовалось, что он очень доволен достигнутым.

— Мо-ро?! – немного недоверчиво протянул Бурлака.

— Не верите? Вот именно, Моро. Я, признаться, тоже не поверил, когда пришло на ум первое подозрение. Читал его статьи. Приятные. Без всякой клеветы на Советский Союз. Вел он себя в Энске очень сдержанно, а червячок меня грыз и грыз. Решил проверить Моро, выработал один план. Теперь этот план не понадобился. Записка, которая у нас есть, ценнейшая вещь для следователя, особенно когда соединишь ее с первыми двумя – все три по величине, форме, рисунку линий абсолютно сходны. Если сличить почерк записки, найденной на дороге, и той, которую Моро дал Глебову, увидим, что он совершенно тождествен. О совпадении не может быть и речи.

— Кроме того, на бумаге должны сохраниться отпечатки пальцев.

Марченко одобрительно кивнул.

— Кто добыл эту записку? – спросил лейтенант.

— Очень толковый человек. Зовут его Глебов. Журналист.

— А как он вмешался в это дело? – удивился Бурлака.

— Как Гречко, как любой советский человек, – пожав плечами, ответил каперанг. – Когда вы налаживали преследование убийцы Милетина, я уехал к себе. Меня не оставляла мысль: Моро имеет непосредственное отношение и к ограблению бюро, и к убийству. Лично он ни в том ни в другом не участвовал – не так глуп. Он организатор, руководитель. Как руководителя его необходимо изолировать от шайки хоть на время. Но каким путем? Не арестуешь же Моро без всяких оснований. Позвал к себе Глебова, вкратце рассказал, в чем дело. Объяснил, под каким предлогом можно задержать Моро. Глебов все сделал великолепно.