Призрак Викария - Эрик Фуасье Страница 137

– Но откуда Оврар взял портрет Бланш? В отличие от вашей домработницы она не могла ему позировать.

– Надо полагать, наш жулик очень удачно подобрал себе сообщницу. Не будем также забывать, что он служил в провинциальных театрах и должен уметь пользоваться гримом, а стало быть, мог добиться необходимого сходства. Ну и конечно же нельзя недооценивать силу внушения. Оврар сумел хорошо подготовить почву для своей мистификации. Фердинанд д’Орваль верил и ждал, что дочь явится ему тем или иным образом, и, когда он увидел лицо белокурой девушки, словно вынырнувшее из небытия, у него и сомнений не возникло, что это его родное дитя.

Исидор смотрел на шефа с неподдельным восхищением. Более чем когда-либо, он гордился тем, что работает в Бюро темных дел под началом столь просвещенного полицейского, не похожего на других.

– А столик? – спросил юноша. – Почему он подскакивал? Этому у вас тоже есть объяснение?

– Странный вопрос! Объяснение этому «феномену» я дал тебе в первый же день, когда Мелани д’Орваль пришла к нам за помощью.

– Но вы забываете, что я с предельным вниманием обследовал столешницу в гостиной у д’Орвалей и не нашел ни…

В этот момент раздался стук в дверь. Заглянул дежурный с письмом для Валантена и заодно сообщил, что префект полиции желает видеть начальника Бюро темных дел как можно скорее.

– Вероятно, префекта уже известили о смерти Фердинанда д’Орваля, – пояснил инспектор Исидору. – А значит, едва ли он желает меня видеть, чтобы вынести благодарность. Я обещал ему громкий успех в расследовании, а вместо этого он получил оглушительное поражение.

Валантен машинально вскрыл конверт, на котором значилось его имя. Внутри на листе корявым почерком была набросана дюжина строк, подписанных Дезире Фраппаром. Весьма лапидарно и с самыми причудливыми орфографическими ошибками заведующий постановочной частью диорамы извещал инспектора Верна, что решил обратиться к нему по совету Луи Дагера. Последний, мол, сказал ему, что инспектор Верн просил сообщать любую новую информацию, имеющую отношение к Пьеру Оврару. Так вот, он, Фраппар, вспомнил одну деталь, которая может оказаться важной. Незадолго до увольнения бывший ярмарочный фигляр завел знакомство с одной балериной из Оперы Ле-Пелетье. Эту белокурую юную особу зовут Мария.

– Черт побери, Исидор! – воскликнул Валантен, дочитав вслух коротенькое послание. – Возможно, удача все-таки нам улыбнется. Надо немедленно найти эту Марию. Едем в Оперу!

Озадаченный дежурный молча наблюдал, как оба обитателя кабинета похватали головные уборы, плащи и устремились в коридор, не удостоив его и взглядом.

– Но… – пробормотал он. – А как же… Что мне сказать господину префекту, а?

Голос Валантена Верна долетел до него из дальнего конца коридора:

– Скажите, что дело д’Орвалей еще не закрыто! Теперь мы предъявим ему не мошенника, а убийцу!

Глава 32

Падение

Фиакр лениво катил по улице Барбетт под моросящим дождем, лязгая железом по мостовой; кучер клевал носом на облучке, кутаясь в длинный плащ с капюшоном. На перекрестке с улицей Труа-Павийон масляный фонарь дырявил ночной мрак, как маленький настырный грызун. В молочном пятне света остановились две размалеванные женщины, поправили промокшие косынки и, что-то весело обсуждая, под ручку зашагали прочь.