Берлинский гейм - Лен Дейтон Страница 137

Пришла его очередь удивляться, и я, пожалуй, получил от этого удовольствие.

Он провел в гостиную, и я опустился в мягкое кресло.

— Планы изменились, Рольф, – сказал я. – Сегодня ночью на улице как-то неспокойно.

— На улице всегда неспокойно, – ответил он. – Хочешь лечь?

— Комната для меня найдется?

— Чего-чего, а комнат у меня хватает. На выбор три.

Он поставил на стол бутылку польской фруктовой водки. Открыл плиту, отделанную белой плиткой, и пошуровал угли.

— Квартирная плата по эту сторону Стены почти такая же, как и по другую. Не важно, живете вы в двухкомнатной квартире или в особняке. Так зачем куда-то переезжать?

Комнату наполнил едкий запах горящего угля.

— А я все гадал, Рольф, здесь ты или нет.

— А почему, собственно, нет? После того, что произошло в Лондоне, это самое безопасное место.

— Как ты смотришь на эту историю, Рольф? – спросил я.

— Все вещественные доказательства остались в Лондоне. Там они и станут искать преступника.

— Надеюсь, так оно и будет, Рольф, – заметил я.

— Я должен был это сделать, Бернд. Обязан был до него добраться. Он угрожал всей сети в Лондоне.

— Давай оставим это, – предложил я, но Маузеру очень хотелось, чтобы я одобрил то, что совершил.

— Он уже сообщил берлинскому КГБ, чтобы там готовили людей и камеры в тюрьме на пятьдесят человек. Подлежала ликвидации вся сеть Брамса. И одновременно несколько других сетей. Теперь понимаешь, почему я должен был это сделать?

— Понимаю, Рольф. Даже лучше тебя.

Я налил себе фруктовой водки, предложенной Рольфом, и выпил залпом. Она была такая крепкая, что даже фруктовая отдушка не слишком ее смягчала.

— Вот и вынужден я был его пришить, Бернд.

— «Пришить» – лексикон гангстеров, Рольф. Ты его убил.

— Я его казнил.

— Казнят только видных деятелей. Когда они являются по меньшей мере тиранами. Ликвидация преступников – одна из составных частей действия закона. Так что не пытайся отвертеться: ты его убил.

— Это игра словами. Когда опасность устранена, не слишком трудно казаться умным.

— Он был слабый и недалекий человек, страдавший от сознания вины и страха. Ничего важного не знал. И о «берлинской системе» прослышал только на прошлой неделе.

— Да, – подтвердил Рольф. – Он пообещал им выдать «берлинскую систему». Вернер сказал, что это привело бы к полному провалу всех сетей и явок, включая контакты на случай чрезвычайных обстоятельств, а также между различными службами всего берлинского района. Мы очень волновались, Бернд.

— Где ты узнал имя Трента и его адрес? – спросил я.

Он не отвечал.

— От Вернера… а ему сказала распроклятая Зена. Верно? – подсказал я.

— Ты спрашивал Фрэнка Харрингтона относительно одного инцидента в семьдесят восьмом. Фрэнк догадался, это был Трент, он тогда находился под следствием.

— И Фрэнк проболтался Зене?

— Ты же ее знаешь. Она вытянула это из него.

— Сколько раз я должен повторять, что Вернер не работает в нашем департаменте? Почему ты не вышел на связь со стадионом «Олимпия»?

— Не оставалось времени, Бернд. И к тому же Вернер более надежен, чем ваши люди из «Олимпии». Ты ведь пользуешься его услугами по той же причине, верно?

— Почему не сказал мне, что собирался делать в ту ночь в Лондоне?

— Мы не хотели, чтобы об этом знал лондонский Центр, – отвечал Рольф.