Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни - Николай Животов Страница 137

— Что случилось?

— Вы крепко спали, а Макарка расхаживал по комнатам с топором, – отвечал стражник. – Если бы он не увидел меня у окна, то, верно, разрубил бы вам обоим головы.

— Где же он?

— Ушел в ту дверь, в кухню! Как увидел меня, так и юркнул туда.

— Стража там у окон кухни на месте?

— Все на месте. Выйти из дому он не мог!

— Хорошо ли видели? Макарка ли это?

— Тот самый, зять Петухова, которого мы арестовали! И платье на нем то же, а топор маленький, английский.

Они вошли в кухню. Топор валялся в углу…

— Этот?

— Этот самый!

— Сомнения не может быть! Злодей здесь, в кухне, но где?! Большая плита, стол, кровать. Пол каменный. Две стены наружные, третья деревянная переборка, выходящая в кабинет, и четвертая тоже деревянная, выходящая в коридор. Значит, тайные выходы могут быть только в полу. Нужно вскрыть весь пол.

Скоро прибыл Густерин с чиновниками для обыска. Ему доложили о происшедшем.

— Да, разумеется, приступим немедленно к разборке пола! Это облегчает наш труд! Пришлось бы ломать все стены и полы, а теперь, без сомнения, ограничимся одной кухней!

Несколько рабочих начали вынимать плиты. Пол оказался двойной, под плитами лежал деревянный настил и затем уже грунтовая земля. Решили снимать плиты рядами и разбирать настил. Первый ряд, ближайший к наружной стене, был разобран в полчаса, но настил плохо поддавался ломам, пришлось разбить доски топорами; грунт тоже раскапывали, ограничиваясь верхними слоями земли. Работа двигалась медленно. Густерин оставил при работах Ягодкина и приступил к обыску в других комнатах, начав с кабинета. Первое, что бросилось ему в глаза, была толстая ременная плеть со следами запекшейся крови. Нервная дрожь пробежала у него по всему телу, когда он взял эту плеть в руки.

— Несчастная жена! Такой плетью не бьют даже лошадей!

Большой письменный стол был завален разными безделушками, счетами и бумагами завода Петухова. Опытный взор Густерина упал на склянки, с надписью «осторожно». В этой склянке, наполовину пустой, был крепкий раствор сулемы.

— Вот чем отравил злодей старика Петухова!

Плеть и склянка были опечатаны и приобщены к вещественным доказательствам.

— При наличности таких данных, – произнес Густерин, – можно передать дело судебным властям! Необходимо сейчас же съездить за следователем.

Обыск продолжался. В камине был навален свежий пепел, свидетельствовавший, что недавно жгли много бумаги. Тщательно агенты вынимали из камина все уцелевшее от огня и складывали бережно в портфель. Слесарь открыл ящики письменного стола; в них хранились груды разных вещей и бумаг; все это выворотили на диван и стали перебирать.

— Что это? Три футляра с графской короной. Футляры пустые, но внутри, на атласной подкладке, – герб графов Самбери!

Сомнений нет: это футляры из-под бриллиантов, похищенных при убийстве камердинера. Может быть, это футляры тех самых вещей, которые возил Макарка к немцу-ювелиру. Он сунул пустые футляры в стол и забыл после об их существовании!

— А это что? Целая коллекция кинжалов! На многих следы крови. Такая коллекция встречается только у настоящих разбойников! Один длинный кинжал – настоящий быкобойный. На его ручке отпечатаны пять окровавленных пальцев, составляющих следы ладони. По-видимому, кинжал был брошен в ящик скоро после действия им и в таком положении оставался. Если бы ладонь руки Макарки пришлась к этому следу, то улика была бы одна из самых существенных.