Я говорю нет! - Уильям Уилки Коллинз Страница 138

Эмили недолго колебалась.

— Пригласите! – велела она.

Войдя в комнату, Мирабель смутился. Впервые в жизни известный проповедник оробел в присутствии женщины! Он сочувственно пожимал сотни прелестных ручек, утешал попавших в беду красавиц и дома, и за границей и вдруг ощутил, что краснеет и совершенно не знает, что сказать в присутствии Эмили. И все же, несмотря на невыгодное положение (хуже того, несмотря на то, что он и сам это сознавал), держался он вполне достойно. Его молчание и смущение свидетельствовали о перемене, заслуживающей уважения. Любовь преобразила избалованного любимца взбалмошных прихожанок, изнеженного обитателя гостиных и будуаров в подобие мужчины, и ни одна женщина на месте Эмили не могла бы не заметить, что эту любовь вызвала она сама.

Чувствуя себя одинаково неловко, они прибегли к помощи расхожих банальностей, подобающих случаю. Когда те иссякли, повисло молчание. Для поддержания разговора Мирабель упомянул Сесилию.

— Вы виделись с мисс Вайвил? – поинтересовался он.

— Она была здесь вчера вечером и вновь зайдет сегодня перед отъездом с отцом. Вы вернетесь с ними в Монксмур?

— Да, если вы тоже поедете.

— Я останусь в Лондоне.

— Тогда и я останусь.

Сильное чувство, которое он испытывал, наконец себя проявило. В счастливые деньки, когда Эмили упорно отказывалась говорить с ним серьезно, она ответила бы шуткой. Теперь же девушка промолчала. Мирабель не хотел, чтобы она поняла его превратно, и честно признался в своих мотивах, представ в новом свете. Этот любезный, располагающий к себе человек, прежде едва ли способный на серьезный тон, действительно имел в виду то, что сказал.

— Могу ли я попробовать объясниться? – спросил он.

— Конечно, если вам угодно.

— Прошу, не думайте, что я способен отделаться пустым комплиментом, – проговорил Мирабель серьезно. – Мне невыносимо думать, что вы одиноки и в беде, и успокоить мою тревогу можно лишь одним способом: я должен находиться поблизости, чтобы получать известия о вас каждый день. Я не буду надоедать вам визитами! Если только сами не пожелаете, я больше не перешагну порог вашего дома. Миссис Элмазер мне сообщит, стало ли у вас легче на душе, миссис Элмазер мне сообщит, не выпало ли вам нового испытания. Пусть даже не упоминает, что я разговаривал с ней у дверей, и может быть уверена, как и вы, что я не стану задавать неудобных вопросов. Я сочувствую вам в вашем несчастье, пусть и не знаю, в чем оно заключается. Если вдруг хотя бы что-нибудь понадобится, рассчитывайте на меня как на своего слугу. Лишь скажите миссис Элмазер: «Он мне нужен», – и я тут как тут!

Какая женщина смогла бы устоять перед такой преданностью, причем вдохновленной ею самой? Взгляд Эмили смягчился.

— Вы даже не представляете, как меня тронула ваша доброта, – промолвила она.

— Не говорите о моей доброте, пока не испытаете ее в деле! – перебил Мирабель. – Может ли друг вроде меня быть вам полезен?

— Очень даже может, но вправе ли я вас испытывать?

— Прошу, дайте мне шанс!

— Мистер Мирабель, вы ведь не знаете, что я задумала.

— И знать не хочу!

— Я могу ошибаться. Все мои друзья говорят, что я неправа.

— Мне все равно, что говорят ваши друзья! Меня волнует только ваше спокойствие. Разве собака спросит, правы вы или нет? Так вот, я – ваш пес! Я думаю лишь о вас и ни о чем больше.