Дядюшка Эбнер, мастер отгадывания загадок - Мелвилл Дэвиссон Пост Страница 14

— И все? Больше вы ничего не нашли?

— Больше ничего, – сказал Эбнер.

— Ну и ну! – вскричал Гоул. – По-вашему, это доказывает, что я его убил? Позвольте мне ответить на ваши мерзкие подозрения. Разве руки моего брата не были измазаны его кровью и разве на постели не осталось отпечатков его пальцев там, где он цеплялся за нее в предсмертных судорогах?

— Так все и было.

— А увидели ли вы в кровавом следе то, что позволило вам определить, что он сделан определенной рукой… – Горбун растопырил пальцы. – Например, моей рукой?

— Нет, – ответил дядя Эбнер.

По лицу Гоула я понял, что он торжествует. Теперь он узнал все, что было известно Эбнеру, и больше его не боялся. Против горбуна не имелось никаких улик, даже я это понимал.

— А теперь убирайтесь из моего дома! – закричал он. – Я больше не желаю с вами разговаривать. Убирайтесь!

Эбнер не пошевелился. Последние пять минут он что-то делал, но я не мог разглядеть, что именно, потому что он сидел ко мне спиной. Теперь он встал, подошел к столу, стоящему сбоку от кресла Гоула, и я увидел, чем дядя занимался. Он затачивал гусиное перо! Дядя Эбнер положил перо на стол, рядом поставил чернильницу, развернул принесенный с собой документ, обмакнул перо в чернила и протянул Гоулу.

— Подпишите здесь!

Горбун с проклятием вскочил на ноги.

— Убирайтесь со своей проклятой бумагой! – закричал он.

Эбнер не пошевелился.

— После того, как вы подпишете.

— Подпишу? – воскликнул горбун. – Да скорее я увижу вас, вашего брата Руфуса, Элнатана Стоуна и всю вашу компанию в аду!

— Гоул, – сказал Эбнер, – вы наверняка увидите всех, кого можно увидеть в аду!

По поведению дяди я понял, что дело движется к развязке. Он схватил завещание и конверт, которые Гоул вынул из своего секретера, и протянул горбуну.

— Вы сказали, что завещание и конверт были подписаны в одно и то же время. Смотрите! Конверт подписала спокойная и уверенная рука, но рука, написавшая завещание, дрожала. Посмотрите, как дергаются и пляшут буквы! Я объясню, почему. Вы сохранили конверт от какого-то старого письма, но завещание было написано в этом доме – написано в страхе! – и в то самое утро, когда умер ваш брат… Слушайте: когда Элнатан Стоун отошел от кровати вашего брата, Гоул, он споткнулся об угол ковра. Нижняя сторона ковра была испачкана чернилами в том месте, где разбилась бутылка. Я дотронулся до ковра пальцем, и ковер все еще был мокрым.

Горбун начал выть и рычать, как загнанный в угол зверь. Я в ужасе укрылся с головой дядиным пальто. Крики Гоула разносились по пустому дому, адским крещендо сливаясь с голосами ветра, им аккомпанировал мокрый снег, резко бьющий по оконным стеклам, стаккато расшатанной черепицы и свист дымохода – словно пальцы дьявола извлекали звуки из диковинных инструментов.

Все это время Эбнер стоял, глядя на горбуна сверху вниз – неумолимая, мстительная Немезида – и глубокий голос дяди не изменился ни на йоту:

— Но мы и без чернильного пятна знали, что вы убили своего брата! Мы поняли это, когда стояли у его кровати. «Посмотрите на кровавый отпечаток ладони», – сказал Руфус. Мы посмотрели… И поняли, что отпечаток оставлен не рукой Еноха. А знаете, как мы это поняли, Гоул? Я вам объясню… Кровавый отпечаток на правой руке вашего брата был отпечатком правой руки!