Девятый перстень - Елена Леонова Страница 142

Глава 30. Мыс Рытый. Вторник. 21:55

Остатки угля, подброшенные Алдаром из пакета, вдохнули в костёр новую силу, и поднявшиеся языки пламени отправили искры в ночное небо.

Шаман пришёл в себя недавно, и теперь, благодаря активированному углю и инъекции атропина, которую Саблин вколол всем пострадавшим от токсина, Алдар чувствовал себя лучше. Он сильно удивился, когда, открыв глаза, увидел рядом лежащего незнакомого мужчину с раной в боку. Писатель объяснил, что этот человек — преступник, разыскиваемый в Москве и выдающий себя за духа мыса Рытый, пытался выкрасть перстень. Но больше всего шаман был поражён, увидев, как следователь, обыскав мужчину, находившегося в полуобморочном состоянии от боли, нашёл под его одеждой сумку, откуда извлёк восемь колец, все разные: какие-то с камнями, другие — без, одни более тяжёлые и крупнее размером.

— Перстни для ритуала, — сказал Смирнов, глядя на украшения, выложенные у костра.

— Да. Те самые кольца, что украли, — Саблин сидел рядом с Сорокой, который лежал с закрытыми глазами и стонал.

— Так, значит, это и есть ваш преступник? — спросил Алдар.

— Да. Это Борис Осипов.

— Но как такое возможно? Он же погиб? И потом, тебе не кажется, что выглядит он слишком молодо для человека, которому должно быть сильно за пятьдесят?

Саблин поднял брови и промолчал, размышляя. Как человек мог оказаться живым, если, по официальной информации, он совершил самоубийство? Его похоронили. Жена, в конце концов, присутствовала на захоронении. Более того, Смирнов прав: мужчине, лежавшему на песке, было явно чуть за сорок. Бред какой-то.

Сорока вновь застонал и открыл глаза.

Следователь придвинулся к нему ближе.

— Вы Осипов?

Сорока медленно моргнул. Его лицо было бледным, губы пересохли. Он посмотрел мутным взглядом, и Саблин заметил огромные расширенные зрачки.

— Похоже, наш «друг» под наркотой. Надышался своим же токсином.

— Что? — Филипп всмотрелся в лицо лежавшего.

— Я постараюсь ему помочь, — пообещал Алдар, копаясь в рюкзаке. Он достал какую-то баночку, встал и подошёл к Сороке.

— Позвольте мне осмотреть рану.

Мужчина никак не отреагировал на предложение шамана, и Алдар сам поднял окровавленную одежду. Рана выглядела плохо, сильно кровоточила, показался гной, что говорило о начавшемся заражении.

— Вы сможете вытащить пулю? — спросил Саблин.

— Боюсь, что нет. Но я наложу травы. Они остановят распространение инфекции на какое-то время, пока он не попадёт в больницу.

— Предлагаете отправить его сейчас в посёлок?

— Лучше — да. Как можно скорее.

Саблин и Филипп переглянулись. Оба, похоже, подумали об одном и том же: если уехать сейчас, то непонятно, когда удастся попасть в ущелье. Однако ночью туда идти нет смысла, в темноте мало что можно будет увидеть. Но и ждать опасно: Осипов может умереть.

— Мы не можем уехать, — возразил Филипп, — кольцо Чингисхана у меня. Его же нельзя увозить опять с мыса.

Алдар внимательно посмотрел на писателя.

— Да, это так.

— Тогда как нам быть?

— Я вижу только один вариант, — сообщил Саблин. — Мы с тобой, Филипп, остаёмся на мысе, а Алдар повезёт на лодке Осипова на судно, чтобы доставить в больницу.

Шаман покачал головой.

— Вам опасно одним идти в ущелье. Кто-то из вас должен поехать в посёлок, а я останусь и сопровожу оставшегося.