Веронская насмешница - Кристина Додд Страница 145

— А сейчас не хочешь попробовать меня поджарить? Твоя ненаглядная Розалина в моих руках, а значит, в моей власти ее жизнь и смерть.

Призрак покачал головой и посмотрел на меня, частично распростертую на широких перилах, но по большей части болтающуюся в воздухе. Его губы шевельнулись, я прочла по ним: «Мне жаль».

— Коснись меня, и твоя сила, которая ослабляет меня, ослабит и ее тоже, после чего она… – Барнадин заглянул за парапет и посмотрел вниз, на землю. – Люди из дворца видят, что происходит. Слышишь их охи и ахи? Но ее никому не спасти. – Он перевел взгляд на мое умоляющее лицо. – А ты ведь даже не сошла с ума, князь Эскал и правда тут. – Изумление и сожаление звучали в его голосе.

Я вцепилась в перила, стараясь удержаться.

— Столкнешь меня, и призрак причинит тебе такую боль, какая тебе и не снилась!

— Тут ты права, так что давай-ка полетим вниз вместе. Будешь моей попутчицей по дороге в ад! – По-прежнему крепко держа одной рукой мое плечо, Барнадин сжал кулак другой руки и изо всех сил ударил меня повыше локтя.

Моя хватка ослабла. Я вскрикнула.

Призрак взревел и в ярости взлетел над полом.

Снизу, с земли, до меня долетали крики и плач, но видеть я могла лишь жестокое лицо Барнадина, скалящего свои ужасные зубы.

Он схватил мои вцепившиеся в парапет пальцы и…

Сбоку возник разъяренный Кэл и молча нанес ему отчаянный удар.

Я спасена!

Глава 57

Как бы не так. Барнадин качнулся в сторону и ударил меня локтем по голове. От этого удара меня повело вбок, нога соскочила, пальцы разжались, и я сорвалась, но успела ухватиться за вертикальные стойки перил и обвила их руками.

Кто-то схватил меня сзади за корсаж. Рывок, и падение прекратилось; ребра врезались в нижний край балкона. Мои руки, казалось, выскочили из плечевых суставов. Одна туфля слетела с ноги.

Я не могла дышать. Совсем не могла.

А потом смогла. И принялась делать глубокие вдохи один за другим.

Надо мной мужской голос кричал… что-то он кричал, в общем.

Кто не дал мне рухнуть вниз, Эскал-старший? Он здорово справлялся с Барнадином, но по силам ли ему схватить меня и остановить мой полет?

Я обхватила каменные столбы. Меня по-прежнему держала рука, настоящая, материальная, а я с колотящимся сердцем болталась между небом и землей, задыхаясь от боли и страха.

Всю свою жизнь я насмехалась над девицами из пьес, которые, попадая в беду, принимались вопить и брыкаться. Но в тот миг на меня будто озарение снизошло: я поняла, что, когда висишь в воздухе, тебя тянет вниз, все мышцы напряжены, суставы вывернуты и ты знаешь, что можешь вот-вот сорваться, тем самым положив конец своей греховной, радостной и полной конфликтов жизни, вопить и брыкаться – самое милое дело.

Я вжалась лицом между стойками, закрыла глаза и услышала глухие удары и крики, сопровождавшие схватку Кэла и Барнадина.

Да, Кэл схватился с Барнадином.

Я снова открыла глаза.

Эти двое двигались как в танце, каждый сжимал в одной руке кинжал, а в другой – стилет, и расстояние между ними было так мало́, что клинки одного противника отбрасывали солнечные зайчики на лицо другого.

Сверху снова раздался мужской крик, и на этот раз я разобрала слова.

— Я держу вас, госпожа Розалина. Я вас не подведу!

Брат Камилло! Он умудрился прийти в себя и поднялся на ноги как раз вовремя, чтобы меня поймать. Покойный князь воскликнул: