Невидимый фронт - Юрий Усыченко Страница 145

— Нет, не могу, я занята.

— После полудня? Неправда. Вы ведь говорили, что освободитесь в половине одиннадцатого.

«Я успею найти Розанова, – соображал “Д–35”, – скажу ему, чтобы он приготовил яхту. Надо сообщить Винтеру – пусть капитан “Мери Джильберт” приготовится к отплытию. Неизвестно, что произойдет за ночь, но постараюсь оставить Марченко в дураках».

— Правильно, у нас заболел один из педагогов. Но я не могу принять ваше предложение.

— Почему все-таки? Объясните. Разве плохо совершить небольшую прогулку вместе с друзьями? Какие у вас старомодные взгляды!

«Вот привязался, – думала Ася. – Что ему сказать? Не скажешь ведь ему, что мне не хочется видеть ни его, ни вообще никого на свете. А, ладно, пообещаю и не приду».

— Определенно ответить вам сейчас не могу.

— Нет, нет, – перебил Моро. – Я не люблю останавливаться на полдороге, мне по душе конкретность. Соглашайтесь.

— Согласна… Извините меня, мне пора идти.

— До свидания. Завтра встретимся в яхт-клубе. Думаю, лучше всего часов в одиннадцать поутру, а?

— Хорошо, хорошо. Прощайте.

— Счастливого пути.

Расставшись с Асей, Моро немедленно отправился к Винтеру.

«Рекламный Ральф» старался сохранить свой обычный нагловато-самоуверенный вид и держался, как всегда, развязно, не стесняясь в словах и поступках. Однако Винтера – хитрую, видавшую виды лису – было нелегко обмануть, он сразу понял: у «Д–35» неудача. Спрашивать, что случилось, Винтер не стал. Это было не в его характере. «Рекламный Ральф» сам объяснит.

Винтер оказался прав. Произнеся несколько пустых фраз, Моро внезапно замолчал, вынул сигарету. Винтер спокойно ждал, что будет дальше. Он понимал: «Рекламный Ральф» соображает, как лучше заговорить о главной цели своего прихода.

— Да, чуть не забыл, – небрежно сказал Моро. – Когда уходит «Мери Джильберт»?

— Точно не знаю, – ответил Винтер, не понимая, с какой целью задан вопрос. – Кажется, послезавтра утром.

— Ей надо поднять якорь завтра вечером. Капитан оформил необходимые документы?

— Да, судно задерживал мелкий ремонт. При желании его смогут без всякого ущерба отложить. Но чем вызваны ваши вопросы о корабле, Ральф?

— Тем, что я на нем уеду отсюда.

Винтер ожидал чего угодно, но только не этого. От растерянности он поперхнулся дымом сигареты и надсадно закашлялся. Справившись с кашлем, он выговорил:

— Вы с ума сошли, Моро! Как же с чертежами трала? Если вы явитесь без них, вам оторвут голову и будут вполне правы. Этими вещами не шутят.

— Оторвут или нет, мы еще посмотрим, а здесь мне оставаться нельзя.

Винтер оглянулся по сторонам и, хотя в комнате, кроме них, никого не было, наклонясь к Моро, тихо спросил:

— Контрразведка напала на ваш след?

— Слежка за Дынником. Его ареста следует ждать с минуты на минуту.

Винтер тяжело перевел дух. Он был менее опытен, чем «Д–35», и хуже владел собой.

Моро с презрением взглянул на коллегу и процедил сквозь зубы:

— Вы-то чего перетрусили? Ваша шкура в безопасности.

— Я… Я понимаю. Но могут быть осложнения, официальный запрос. Вы же знаете, что русские не прощают таких вещей, они в высшей степени щепетильны в вопросах этики.

— Этика! – презрительно повторил Моро. – Какая, к дьяволу, этика, когда наш агент лезет к советским военным секретам. Мне приходится думать не об этике, а о том, как удрать благополучно. Вы обязаны мне помочь.