Два тревожных дня майора Ковалева - Василий Моисеев Страница 148

Ковалев усмехнулся:

— На том свете? Не боюсь, дорогой. Я туда не спешу. У меня голова болит от проблем житейских, и так уж получилось, что одна из них связана с тобой. Но решается она просто и быстро. Соломенные скирды на наших полях часто горят, на это и внимания не обращают. Подумаешь, беда какая. Дома горят, и то ничего. Вместе с людьми, причем. О твоем исчезновении, дорогой, узнают разве лишь соседи-торгаши. Вполне вероятно, что опечалятся, даже заявление в милицию принесут. Может, именно мне. Ха-ха. Не возражаешь, если я тебя искать буду? Ха-ха. Сразу скажу, усердствовать в этих поисках не буду. Кому ты нужен? Без тебя десятки людей без вести пропадают и далеко не всех находят. Хороших людей, заметь, а не наркоторговцев. Ты к нам не с добром приехал, а со злом, с горем. Так что участь твоя должна быть схожей с твоим товаром. Сожгу – и не дрогну.

— Не имеешь права! – казах теперь уже кричал и злился на себя, что не догадался взывать о помощи раньше, в городе. – Ты кто такой? Суд? Прокурор? Или убийца? Вези меня в тюрьму! Там говорить будем!

Оперативник лишь поморщился от столь гневной тирады и спокойно, даже участливо, пояснил:

— Не знаю, как у вас, а среди наших судей и прокуроров есть коррупционеры. Взяточники, проще говоря. Продажные люди. Уверен, что через день ты будешь на свободе и будешь продолжать травить нашу молодежь. Но я не хочу, я не могу допустить, чтобы наркоторговцы свободно разгуливали по моему городу! Понимаешь? Не могу. Поэтому ни в какую тюрьму ты не поедешь, а закончишь свой бренный путь здесь. Иной участи ты не заслужил. Думаю, за такого, как ты, господь бог не накажет нас строго. Что сидишь, Денис? Бери веревку, пеленай ему руки-ноги. А я пока норку в скирде сделаю, чтобы его подальше вовнутрь засунуть.

Ковалев выбрался из «москвича», и деловито начал расшвыривать охапки соломы. Кажется, менты не шутили. Похоже, эти двое придурков действительно избрали методом борьбы с наркоторговцами отдаленные соломенные скирды. Солома сгорит быстро, потушить никто не успеет. Да никто и не станет тушить. Солома она и в Африке солома. И вместе со скирдой сгорит он, Рахат. Полный сил и здоровья, в самом расцвете лет, спеленатый по рукам и ногам грубой веревкой. И случится это за многие сотни километров от родного дома, вот тут, в необъятном российском поле, где никому до него нет никакого дела… Бесславная кончина, врагу смертельному не пожелаешь. Прогневил он бога, сильно прогневил.

— Ну, что тут у тебя? – Оперативник, успевший прокопать нору почти до середины скирды, подошел к машине. – Выводи, пока никого нет. Место хоть и безлюдное, но мало ли, вдруг занесет кого нелегкая.

Следователь вытолкал связанную жертву из машины. Подтолкнул к норе:

— Лезь, – и повернулся к напарнику: – «Глушить» не будем? Живьем?

— А ты что предлагаешь? – оперативник недобро усмехнулся. – Застрелить? Чтобы улики оставить?

Торговец вслушивался в разговор и плохо понимал, о чем рассуждают безжалостные милиционеры. Мысли в его голове роились бессвязным клубком, не вырисовывая ни одной спасительной зацепки. А время, отпущенное ему, исчислялось уже не минутами, а секундами. Его жизнь всецело зависела от этих двоих парней и закончиться может в любое мгновение.

— Какие улики? – рассуждал один из них. – Не нынче завтра снег ляжет, а весной трактор пройдется тут с плугом, и все косточки запашет.