Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни - Николай Животов Страница 149

— Помянуть следует, – согласился Пузан, – у меня заготовлена давно уже четвертная.

— Да-с! Ну теперь, ребята, надо заняться Макаркой, – сказал Петр, – обещано ведь пятьсот рубликов…

— Обещано, да не нам; кто нам пятьсот рублев даст, коли мы и явиться-то за получением не можем; один выслан, другой разыскивается, третий осужден. Разве вот Машка получит?

— Получу! Беспременно получу и всем поровну разделю! Только, голубчики, поймайте его проклятого! Полно ему душить правого и виноватого.

— Что ж, ловить так ловить! Давайте делить, кому где искать!

— Надо только до Лиговки брать, за реку ему не уйти, а в эту сторону до рогатки; вернее всего, он в лишане[18] где-нибудь скрылся.

— А не ушел ли он на скотопригонный двор и оттуда в город?

— Не успел. Там везде пикеты расставлены, он не рискнет, будет выжидать. Здесь он считает себя в безопасности, и точно полиция взять его в лишане не может.

— Наливайте, выпьем за упокой души Маланьи.

— Лиха была покойница выпить, да и мы не уступим, – произнесла Машка, приложив горлышко полштофа ко рту.

— Важно! Вот где жизнь-то настоящая! Пей, пока в яму не зарыли!

Закуски почти не было. У кого кусок хлеба, у кого одна корка, а Петр вытащил два гнилых старых огурца.

— Так, братцы, сегодня же пойдем на поиски! Кто найдет, давай совиный свисток. Одному его не взять, надо собраться всем. Трое в лишаны, двое за бугорки, один за рогатку, двое к сизым кочкам, а я буду тереться против скотопригонного, – распоряжалась Машка.

— Ладно. Коли не успел уйти в город, от нас не уйдет. Загоним в корявое болото и крышку сделаем.

— Хвалиться погоди! Макарку взять не Тумбе чета или Рябчику, – перебила Машка, – лучше вы добром да лаской. Будто нечаянно встретились, услуги предложите, а там как руки скрутим – наша будет воля!

Машка тряхнула головой, провела рукой по лбу и, нахмурившись, затянула: «Со святыми упокой».

XXXVII. Каторжная музыка

Три месяца уже каторжник Антон Смолин находится в пути. Первый пароход Курбатова с арестантской баржей доставил этап в Пермь, оттуда по железной дороге, через знаменитую резиденцию уральского Креза – Талицу, в Тюмень и далее, частью пешком, частью на мелких пароходах в Томскую губернию. Антона первоначально хотели сослать на Сахалин, но, ввиду некоторых соображений тюремного ведомства, отправили в Сибирь. Путь от Тюмени сам по себе представлял каторжную работу, потому что идти приходилось в кандалах глухими дебрями, часто по малопроходимым дорогам. На людях и смерть красна, говорит народная пословица, поэтому и Антон не принимал близко к сердцу всех тягот пути. С ним вместе отправлялись в Хабаровск на Амур: Рябчик – убийца неизвестного господина, вздумавшего подать помощь Машке-певунье, которую он душил, и Тумба, отказавшийся открыть на суде свое инкогнито. Антон свыкся уже с мыслью о безвинной каторге, ниспосланной ему судьбою вместо радостной жизни с Грушею.

— Видно, так Богу угодно, – решил он и махнул на все рукой.

— Полно. И в Сибири люди живут, – утешали его товарищи-арестанты.

Антон горько усмехнулся:

— Живут! Живут по грехам своим, за дела свои непутевые, а за что я иду на каторгу?

— Не все ли один шут! Везде нашему брату каторга, а тебя сгубили деньги Сеньки-косого! Смотри: все, кто разделил его деньги, погубили себя. Ну, чего Рябчик привязался к Машке и потом пустил перо неизвестному? И почему перо сразу на месте положило купчика? А другие? Все в ссылке!