Тени над Невой - Янина Корбут Страница 15

Заалев щеками, Лавр взял хризантемы и, быстро кивнув, выскочил из лавки. Уже в подворотне, выдохнув на манер паровоза, Лавр понял, что произошло. Алвиана не понравилась ему не из-за слов Невы Леонтьевны, считавшей её ведьмаркой. Ему не понравилось, что она оказалась такой… миленькой. Чертовски хорошенькой и бойкой. Хорошо, что он не Алексахен и ни за что не попадётся на уловки этой хитрой лисы со всеми её подснежниками и чертополохами.

Нет, после такой нервной беседы он просто обязан был побаловать себя любимым свежезаваренным кофием из «Амура». А ещё хорошо бы взять витушек с яблочно-брусничной начинкой из фирменного теста ручного слоения. Они покрыты той самой особой помадкой, какую отыскать можно было только в кондитерской «Меренгов пролив».

Охрана царя

Во время собрания Содружества объединённого дворянства, на которое Лавр опоздал из-за витушек, ему передали записку. С ним хотел побеседовать Павел Иннокентьевич Бескровный, член Комитета министров и по совместительству двоюродный дядя отца Лавра. То самое важное лицо, сделавшее Лавру протекцию.

Правда, он просил обождать его в парке после основного заседания, потому что у членов президиума обычно случался ещё свой небольшой тет-а-тет. А Бескровный в этом году президиум курировал, поэтому и частенько бывал в Гатчине на съезде представителей губернских дворянских обществ.

Вяло и скучно проходили собрания. Педанты вежливо пожимали друг другу руки, улыбались, говорили правильные речи. Чопорные, засушенные на корню сорняки. Поэтому Лавр в этот раз постарался сесть где-нибудь сзади, чтобы незаметно вздремнуть, пока барон Лушков толкает очередную речь о необходимости консолидации сил дворянства и борьбы за сохранение самодержавия. Потом все голосовали, принимали резолюции по укреплению помещичьего землевладения, борьбе с революционным движением, вяло совещались по вопросам экономического развития хозяйства. Ох, как же затекли ноги и шея…

На тропе от калитки показалась грузная фигура Павла Иннокентьевича. Лавр взглянул на часы – они сегодня рано закончили. Или что-то случилось?

Конечно, ему льстило родство с Бескровным. Хотя его и родством-то назвать сложно. Таких родственников, искавших расположения у влиятельного министра, была тьма-тьмущая, поэтому Лавр никогда не злоупотреблял. Однако матушка, став вдовой, иногда обращалась к Павлу Иннокентьевичу за помощью. В частности, когда нужно было определить Лавра в университет. И теперь, когда она добивалась для него должности.

Судя по лицу Бескровного, он спешил к Лавру далеко не с хорошими вестями.

«С ним этот, адъютант с усами. Всё осматривает… Как там, бишь, его? Жеребцов, кажется…»

Поздоровавшись с Лавром за руку, Павел Иннокентьевич сделал знак следовать за ним. Жеребцов остался стоять у тропинки. Чуть поодаль располагалась скамеечка, на которую Бескровный и опустился, отчего та жалобно застонала.

— Почему опоздал на собрание? Я с таким трудом устроил тебе место…

— Срочная работа, – поспешно ответил Лавр и покраснел. Хотя и не соврал, но знал, как Бескровный отнесётся к его «подработкам».

— Матушка хлопочет, письмо мне написала с прошением. Что ты единственный кормилец… Всё ещё готов служить?

— Разумеется, – коротко ответил Лавр, зная, что Бескровный не терпит, когда кто-то мямлит.