Парень не промах - Юрий Гаврюченков Страница 150

* * *

Они вышли из сарая, куда отнесли снятые с трупа вещи.

— Возьми, – Лабуткин достал из кармана велодог, протянул Зелёному.

— Зачем… мне?

— Пригодится. Если запалят в дворницкой, будем уходить. Попадаться нельзя.

— Это же… вышка.

— Вышка будет, если схватят. А так есть шанс.

Зелёный вздохнул, но взял.

— Вооружённое ограбление дворницкой? Полный дурдом.

— Не ссы. Мы тихо. Ночью залезем, когда все улягутся.

— А сейчас мы что будем делать?

— Отдыхать. Вечером я заступаю на смену, – серьёзно заявил Лабуткин. – Прогуливать нельзя. Чтобы не вызывать подозрений. Встретимся в три ночи на углу Конторской и Среднеохтинского.

— Так поздно… – прогугнил Зелёный.

— Раньше не получится. В котельной все должны утихомириться, а топать оттуда – тоже не ближний свет. Да и к трём часам двор будет спать, с гарантией. С трёх до четырёх – самый воровской час.

Зелёный нехотя согласился. Сегодня он прогулял, и завтрашний рабочий день после бессонной ночи пойдёт коту под хвост. Придётся добывать амбулаторную справку.

Он замёрз на углу, как цуцик, когда появился Лабуткин. Была половина четвёртого.

— Чего так поздно?

— Пришёл, когда смог, – отрезал подельник.

Лабуткин с Зелёным просочились во двор, спустились по ступенькам. Зелёный достал связку ключей, отомкнул замок. Они зашли в дворницкую и затворились.

— Надо врубить свет, – Лабуткин водил зажигалкой вдоль стены, высматривая выключатель.

— Засыплемся.

— С чего бы? Дворник по ночам спать не должен. Как раз нормально.

Искать в тёмной комнате чёрную записную книжку можно было долго и без проку. Боязливый подельник это осознал и сам нашарил выключатель.

Зачирикали, защебетали разбуженные птицы. Налётчики пугливо озирались.

— Ничего у него хозяйство.

— Целый зоосад развёл.

Осматривались. В тесном помещении негде было спрятать папку с бумагами, на которую рассчитывал Зелёный.

Обшарили висящую на крючках одежду, но ничего интересного не нашли. Над заваленным постельным бельём ларём примостилась самодельная полочка с книгами. Зелёный перелистал их, тщательно вытрясая страницами вниз, но без толку.

Лабуткин скинул на пол покрывало, одеяло, подушку и перину. Ничего под ними не было. Ларь оказался заперт. Выбрали самый древний кованый ключ на связке. Он подошёл. Замок смачно лязгнул. Откинули плоскую крышку и не поверили глазам.

— Псих какой-то… – пробормотал Зелёный.

— В натуре.

Они ожидали увидеть залежи стариковского барахла – портки, пиджаки, может быть, праздничные сапоги и выходные штиблеты, но вместо них сундук был набит разномастными тетрадями, журналами учёта и записными книжками.

Зелёный пролистал несколько штук, бегло вчитываясь в разборчивый косой почерк.

— Он на всех сведения собирает.

— Какие?

— Всякие. Кто куда ходил, с кем знаком. В тетрадях подробнее.

— Про нас есть?

— Пока не нашёл.

— Мы до морковкина заговенья будем искать. Засиживаться нельзя. Забираем всю макулатуру и сваливаем. Потом начитаешься.

— Как? Всю? – испугался Зелёный.

— А ты как хотел? – шёпотом приказал Лабуткин. – Ничего оставлять нельзя. Вдруг там про нас.

Зелёный застонал, но подчинился. Они нашли два мешка и прочную грибную корзину. Переложили в них содержимое сундука. Ноша оказалась неподъёмной.

На самом дне нашлась большая шкатулка. Открыли. В шкатулке лежали золотые украшения, царские монеты – пятёрки и десятки. Это был неприкосновенный запас дворника.