Негодяй - Бернард Корнуэлл Страница 151

Я дал ему чашку кофе, но большую часть его он пролил. Тем временем вертолет взял курс на запад, и мы полетели назад к заливу Нантакет, чтобы раскрыть последние тайны «Мятежной леди».

— Я связан нормами закона, – выговаривал мне ван Страйкер. – Если бы я знал, что ты собираешься затащить этого ублюдка в вертолет, то должен был бы остановить тебя. И если нам придется допрашивать Эрли, это будет сделано по всем правилам. Раз уж мы намерены арестовать его, у нас должен быть ордер на арест, мы обязаны рассказать о его правах. И он, если пожелает, может потребовать присутствия при допросе своего адвоката.

— Вы говорили когда-то – никаких отпечатков пальцев и никаких поводков. Я все еще действую самостоятельно, ван Страйкер. Вы натравили на меня англичан, не соблюдая правил, а теперь предоставьте мне свободу действий.

На худощавом лице ван Страйкера появилось подобие улыбки, и он поднял руку жестом шутливого благословения.

— Но смотри – никаких синяков, сломанных костей, порезов – никаких признаков насилия. Можешь ты соблюдать эти правила?

— Поверьте, буду соблюдать не хуже, чем англичане.

Мы прилетели на военно-воздушную базу Отис на берегу мыса, затем доехали на машине до Сентервилла. Еще не было девяти часов, когда мы остановились неподалеку от летнего дома конгрессмена О'Шонесси.

Я открыл дверцу машины.

— Вернусь около одиннадцати.

— Наверно, потребуется гораздо больше времени, чтобы выжать правдивую информацию из этого человека.

— Не потребуется. – Я улыбнулся и вылез из машины.

Ван Страйкер помахал мне из окошка автомобиля.

Дул холодный ветер. Улица была пустынной и безжизненной, как всегда на курортах в несезонное время. Почти все дома здесь принадлежали очень богатым людям, нуждавшимся в приморских коттеджах, чтобы спастись от удушающей летней жары Бостона или Нью-Йорка. Это было надежное убежище для Майкла Эрли – кто бы мог подумать, что член Конгресса Соединенных Штатов будет укрывать в своем доме врага народа? Даже такого идиота, как Томми Третий, трудно заподозрить в такой глупости.

Я открыл ворота. Дом, казалось, был заперт и пуст. Я зашел с тыльной стороны, топча сапогами покрытую инеем траву. В кухне не было никого, и, как я и думал, дверь была заперта. Я знал, что в доме была система охраны, которую в свое время взломали англичане и которую, как я полагал, конгрессмен успел починить. Но если в доме кто-то был, то, скорее всего, система охраны была отключена. Питая такую надежду, я с силой ударил локтем в стекло двери. Никакого результата. Я ударил по стеклу еще раз, но только разбил себе локоть, хотя на мне была куртка на толстой подкладке. В наше время окна делают очень прочными.

Я поднял большой камень, лежавший рядом с клумбой, и разбил сразу оба оконных стекла. Раздался страшный треск, но сигнал не сработал. Я протянул руку в отверстие, нащупал замок и открыл дверь. В доме было тепло. В кухонной раковине лежала грязная тарелка.

У меня еще оставался револьвер Каллагена. Я вытащил его из глубокого кармана куртки и прокрался в холл, который был уже убран. Я остановился возле лестничной площадки и прислушался. Ни звука. Гостиная была пуста, и окна плотно закрыты жалюзи. Я прошел через полуоткрытые двери в просторную столовую, где стоял стол, за которым могли разместиться человек двадцать. На полках черного дерева блестело столовое серебро. Еще одна дверь в дальнем конце столовой была открыта, и я приоткрыл ее еще больше. Дальше была небольшая комната – кабинет с кожаной мебелью и книжными полками. Одна из стен была увешана почетными грамотами и дипломами. Это, очевидно, должно было свидетельствовать о том, что Томми Третий – образованный человек. И здесь же лежал и крепко спал не раздевшись Майкл Эрли.