Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих - Макс Ганин Страница 155

Григорий продолжал писать для зэков ходатайства и жалобы. Это уже стало частью его досуга. Потешных историй в документах его клиентов было предостаточно. Так, например, работая над УДО одного обиженного и прочитав его приговор, он долго смеялся до слез. Первые два эпизода по делу еще заслуживали уважения, но другие три вызывали гомерический хохот. Кража телефона во время совместной пьянки с соседом была первой статьей в деле. Сережа, так звали обиженного, приехал со своей сожительницей в гости в другую деревню к ее друзьям. Там они выпили как следует, сходили в баню, и тут ему вдруг потребовалось позвонить. Он попросил мобильник у хозяев дома и вышел с ним во двор. А когда вернулся, хозяева спали крепким пьяным сном. Он решил продолжить веселье и предложил сожительнице поехать на машине домой. Телефон он, естественно, забыл отдать, положив в карман своей куртки. Во дворе они увидели белую козу. Сожительница подбежала к ней с криками «Как же я мечтала о такой в своем хозяйстве!», — но, не поймав животное, упала и заплакала. Сергей, как джентльмен, поднял девушку на руки и отнес в машину. То же самое он потом проделал и с козой, только положив ее в багажник. Как-никак его любимая просила, а это для него — закон! Это и стало вторым эпизодом по статье «кража».

Спустя время он решил подзаработать денег в своем селе и под видом специалиста по ремонту газового оборудования пришел в дом к двум пожилым соседкам. Убедив их, что плита не совсем хорошо работает, он разобрал ее и потом целых три часа пытался собрать обратно. В конце концов это у него получилось, и после всех манипуляций даже не осталось лишних деталей. Плита продолжала работать, но не так хорошо, как прежде. Он запросил за свою работу шестьсот рублей и потребовал у старушек немедленно выплатить их наличными. Дамы, и не просившие ничего чинить, но, надо отдать им должное, с терпением и смирением наблюдавшие все три часа за мучениями работничка, сообщили, что сейчас денег у них нет, но с пенсии в конце месяца ему обязательно заплатят. Сереже пришлось согласиться, и он ушел в расстроенных чувствах. Дома он накатил стакашек водки, ему на глаза попался детский пистолет племянника, и он решил взять свое силой. Вырезав в черной шапке отверстия для глаз, он взял игрушечный пистолет и в той же одежде, что и ремонтировал плиту, отправился в дом к жадным старухам. Войдя в их калитку, он взорвал три пистона для обращения противника в шоковое состояние и с криками ворвался в дом.

— Гоните бабло, суки! — кричал он.

— Сереженька, что же ты делаешь? — сразу узнав его, спокойно спросили женщины.

— Гоните деньги! — немного успокоившись, но стараясь казаться грозным, повторил Сергей и снял с головы маску: все равно его узнали.

Одна из пенсионерок залезла под подушку дивана и достала спрятанный там конверт. Он выхватил его из рук и вышел счастливый на улицу. Дошел до колонки, остановился и стал жадно пить воду. В этот момент из дома выбежала старушка помоложе и завопила:

— Помогите! Ограбили!

Сережа тут же вспомнил, что в этом мире, оказывается, существует полиция, а также о своем первом сроке за кражу трех бутылок водки из ларька и решил вернуться к пожилым соседкам, чтобы вернуть похищенное, выкинув по дороге игрушечный пистолет в ручей. Вынув сто рублей за работу с плитой, он отдал злополучный конверт с оставшимися там двумя тысячами девятьюстами рублями. За эту сотню ему и присудили третий эпизод: мошенничество в особо малом размере. Вернувшись домой с бутылкой водки, приобретенной на эти сто рублей, он выпил ее и решил, что все-таки недополучил деньги за проделанный титанический труд. И вспомнил, что до сих пор не восстановил свой паспорт, для чего надо было ехать в райцентр, а на все это нужны деньги. Снова собравшись, взял ту же шапку с прорезями, надел ту же одежду, взял ножик, с которым частенько ходил по грибы, и пошел… по тому же адресу. На этот раз без взрывов петард: он просто вошел в дом и снова закричал.