Амурские волки - Коллектив авторов Страница 157

— Да что вы?

— Да-да! «Мне, – говорит, – все равно, у себя в спальне или у вас, здесь!»

— Боже мой! Так и сказала?

— Так и сказала. «Кушетка у вас, – говорит, – хорошая, мягкая, широкая».

— Какой ужас! И это девушка так говорит?!

— Девушка, – двусмысленно улыбнулась рассказчица, – только по названию девушка.

— Неужели у них до этого дошло?

— Давно уже. Помилуйте, это всем известно.

— Представьте, а я не слышала! До сих пор за порядочную девушку считала. Она такая скромная на вид.

— Скромница!

— И глаз не поднимает.

— Все в землю и смотрит.

— А Балюшевич что?

— А он молчит, как воды в рот набрал. Только краснеет да глаза не знает, куда девать.

— И что же вы с ними сделали?

— Выгнала. Ее, конечно, а не его.

— Выгнали?

— Выгнала. Поди вон, говорю, шлюха!

— Шлюха! Так и назвали?

— Так и назвала. Что стесняться с такими!

— Вот скандал! Надо поехать рассказать Петровым.

— А я пойду к Васильевым, Григорьевым.

— А я от Петровых к Андреевым, потом к Сергеевым, к Лукиным, к Пахомовым.

— Пойдемте, пойдемте!

— Да-да, пойдемте, а то не успеем объехать.

К вечеру весь город обсуждал инцидент на все лады. Скандал разросся до грандиозных размеров.

Глава 82

Лесной дед у следователя

Между тем Лесной Дед и Никита получили повестки к следователю и в назначенный день явились в его камеру. Лесной Дед прикинулся простачком, настоящим таежным человеком, не знающим никаких ухищрений цивилизации. На вопросы он отвечал, загромождая свою речь ненужными подробностями, и с большими отступлениями. Но все, что касалось встречи в тайге с партией Лебедева, якобы производившей разведки на золото, он описывал так, что не оставалось никаких сомнений.

— Были ли вы в тайге в ноябре прошлого года?

— Был, однако. Зверовщики мы, нельзя нам не быть, этим кормимся.

— С кем вы зверовали?

— А с Никитой.

— Встречали вы в тайге некоего Лебедева с товарищами?

— Встречали, однако.

— Где это было?

— А это, ваше высокородие, значит, трут мы потеряли.

— Какой трут?

— Да вот что огонь высекают. За сохатым мы гнались, а трут-то у Никиты за пазухой был, в кисете.

— Да при чем тут трут? Вы мне о встрече с Лебедевым скажите! – перебил его следователь.

— Я к тому и говорю, ваше высокородие. Трут Никита и потерял. Вывалился кисет-то у него из-за пазухи. Говорил я ему до этого сколько раз: береги трут, Никита, без огня в тайге пропадешь.

— Ну хорошо, потерял трут, а дальше что?

— А дальше-то я говорю Никите: «Плохо теперь наше дело. Пропадем, ежели на жилье не наткнемся». А Никита-то молчит: чувствует вину свою. Ну, однако, надо было придумывать способы. Я и говорю Никите: «Смотри теперь, не покажется ли где дымок?» Становище, значит, приискателей или еще что.

— Да ты короче говори! – перебивал заваленный по горло делами следователь.

— Я и так короче, ваше высокородие! Ежели все то говорить, так тут в неделю не перескажешь. Много муки натерпелись мы с Никитой без огня-то. Чуть-чуть не замерзли. Морозы лютущие стояли.

— Да ты говори, как вы на становище Лебедева попали?

— А попали, это верно. Так уж Господь нас помиловал. Совсем хоть пропадай – так было! А тут медведь.

— Какой еще медведь? При чем тут медведь?

— А как же, ваше высокородие, в ём вся сила, в медведе-то. Агромадный медведь. Запоздал он в берлогу-то лечь, или кто спугнул его. Ну и бродит по тайге. Голодный да злющий. Прямо на нас так и прет.