Пять строк из прошлого - Анна и Сергей Литвиновы Страница 158

И снова звонок. Кирилл ответил. Разулыбался: «Привет, Гелечка!.. О, спасибо большое за поздравление!.. Нет, нет, пожалуйста, не надо ко мне приезжать… Нет, я не скучаю, со мной тут Тошка – помнишь его?.. Привет тебе, Тоша, от Ангелины… И он тебе кланяется… Сыны хотят меня поздравить? Сразу оба? Ну, давай, запускай».

Умилительно улыбаясь – как всегда делают родители, когда дети, пусть даже и взрослые, говорят им что-то приятное, – Кирыч выслушал поздравления от обоих сыновей.

Когда положил трубку, Антон переспросил: «Как Геля вообще?»

– Богатейший человек! Миллионерша! Не знает, куда деньги девать. «Ламборджини» себе купила.

– Замуж снова вышла?

– Нет, говорит, встречается для здоровья (как она изъясняется) с каким-то молодым охламоном.

– А сыновья?

– Оба студенты, учатся, ни шатко ни валко. Один рок-группу создал, играет – а второй режиссером себя возомнил, клипы для старшого снимает да монтирует.

– Дай заценить.

– Ой, не надо тебе мозг этой детской ересью пачкать.

– А младшенький твой, Лука?

– Этого мне иногда подкидывают. Прикинь, в этом году на зимних каникулах: я здесь, в доме, и вдруг звонок в калитку. Открываю: на пороге Лука. Один, с рюкзачком. «Ты как здесь?» – спрашиваю. – «А меня мама Катя привезла, чтоб я у тебя пожил. А то у нее съемки». Я давай Катьке Боевой звонить. «Почто ты мне ребенка подкинула?» – а она ржет: «Я знаю, что у тебя сейчас съемочного периода нет, а у меня как раз идет – поэтому поживи, папаша, с сыночком». А то, что мне сценарий заказной в конце месяца сдавать, это как?!

Снова зазвонил телефон.

– А, это ты… Привет… Давай я тебя на громкую связь выведу, а то тут есть еще одна персона, которая тебя услышать жаждет… – Антон сделал недоумевающие и страшные глаза, но Кирка уже нажал на кнопку с нарисованным динамиком.

– …Кажется догадываюсь, кто это, – раздался во всеуслышание голос Юли Морошкиной – как в детстве, теплый и звонкий, и у Антона сразу потеплело на сердце.

– Угадай! – молвил он басом.

– Антон, тебя я узнаю из тысячи. Как бы ты ни маскировался.

– Камеру включи, – проговорил Кирилл, – увидим хоть друг друга.

– Ой, нет-нет, я не накрашена и голова не мыта… Короче, поздравляю тебя, звезда Кирилл, с юбилеем и желаю долгих счастливых лет на радость всем нам и многомиллионному отряду телезрителей. Вы там как, едите, пьете?

– Твоих пирожков не хватает.

– Хотите, я приеду. Я как раз напекла.

Теперь Кирилл изобразил страшные глаза.

Когда камера не включена и слышен только голос, не изменившийся за столько десятилетий, легко можно было вообразить, что все, как прежде: парни рушат стенку на кафедре, а влюбленная в Кирилла девочка приезжает к ним с собственноручно испеченными гостинцами… Однако мимо, и непонятно куда, улетело при этом пять десятилетий…

И погода в две тысячи двадцать пятом оказалась, не в пример семьдесят пятому году, пасмурной и дождливой. Друзья ушли в дом.

И тут позвонил Эдик… Вот он сразу включил камеру. За спиной друга появился хорошо знакомый Антону интерьер квартиры в Бат-Яме: беленые стены и парочка литографий на них.

– Здоровеньки булы, – проговорил Эдик. – Вы вдвоем. Очень хорошо. Мои позравленьица. Расти, Кирюха, большой, не будь, Кирюха, лапшой.

– Эдик, ты, как всегда, оригинален, – саркастически заметил Антон.

– Выпьем на троих за здоровьице именинника?