КГБ. Бывших не бывает? - Валерий Пирогов Страница 158

Между тем телефонные разговоры приехавшего в Москву Сметанина прослушивались на службе и дома. Контрразведка обеспечила также контроль за ним еще до отъезда в Москву, в Лиссабоне, с целью недопущения его бегства на Запад. При этом руководителю аппарата военного атташе была поставлена задача – вплоть до выезда Сметаниных в отпуск в Москву он должен был относиться к нему благожелательно. Задача была предельно проста и однозначна – пока Сметанин находится за границей, ничто не должно было его спугнуть или насторожить. А дома его уже ждали.

Тщательный контроль за Сметаниным позволил группе разработчиков еще до приезда Сметаниных в Москву получить определенные свидетельства того, что он не только работает на иностранную разведку, но и реально осуществляет подготовку к бегству на Запад.

В разговорах с рядом сослуживцев он негативно высказывался о положении в СССР, о деятельности КПСС и российских спецслужб. Однако на фоне начавшихся в стране процессов перестройки и гласности, когда многие советские СМИ наперегонки марали историю своей страны черной краской, однозначно судить о его намерениях только по фрондерству было несколько преждевременно.

Было также зафиксировано, что по поручению Сметаниных родственники в Москве срочно занялись распродажей их имущества. Наконец, Наталья Сметанина в телефонном разговоре с родственниками поделилась с ними намерением после отпуска забрать с собой дочь для продолжения учебы за границей.

Каждый из этих фактов в отдельности был значимым, но не давал оснований делать окончательный вывод о том, что Сметанин является шпионом, работает на иностранную разведку и собирается бежать на Запад.

Но в совокупности уже не вызывало сомнений, что дело идет к развязке. Оставалось только поймать шпиона с поличным, обезвредить, предать суду, а его хозяев из ЦРУ вывести на чистую воду.

Во время очередного доклада полковник Седов поделился с руководителем разработчиков Ткаченко собственным опытом разработки шпионов.

— Ты застал, Степан Анатольевич, время, когда в Первом отделе была создана группа по взаимодействию со Вторым главком для участия в работе по делам о шпионаже. Дело в основном касалось объективной стороны преступления, то есть оценки – составляют ли выдаваемые шпионами сведения государственную тайну. Ведь если в процессе следствия и суда выяснится, что не составляют, то рассыпается фабула обвинения, и шпионажа как такового нет! (Руководство Второго и Третьего главков выделило для этого троих опытных сотрудников военной контрразведки, в число которых входил и подполковник Седов. Мне было поручено выступать в качестве эксперта в деле разработки на инициативника «Х», который ранее служил в армии.

По имеющимся в деле материалам было видно, что он собрал и рассчитывал выдать американской разведке сведения о северном космодроме «Плесецк» и об объектах «С» – двух арсеналах, где хранились ядерные боеголовки к стратегическим ракетам. В зависимости от точности и конкретной привязки к местности эти данные, несомненно, должны были составлять государственную тайну. От военной контрразведки требовалось оценить эти данные безошибочно.

Проблема состояла в том, что инициативник выдавал данные по частям, рассчитывая тем самым увеличить вознаграждение, а Второй главк не спешил информировать о получении новых данных своих коллег из военной контрразведки. Как это и бывает, дотянули до последнего момента.