Амурские волки - Коллектив авторов Страница 159

Следователь только рукой махнул. Но ему все же пришлось выслушать, сколько в проданной Алехину партии было лис, белок, песцов, соболей и так далее. А когда Алехин бесстрашным тоном и несколько небрежно повторил те же цифры и тех же лисиц, белок, песцов, соболей, то у следователя создалось впечатление неопровержимости добытых им новых данных. Составилось убеждение: да это просто мирные промышленники. Эти зверовали, а те мыли золотишко.

А потому на допросе к Лебедеву и его товарищам он уже относился с доверием. И это доверие все возрастало по мере того, как они рисовали ему все ту же картину встречи и жизни в тайге, какую за три дня перед этим нарисовал Лесной Дед и удостоверил сухими цифрами Алехин. И когда по окончании допроса Лебедев спросил его: «Как же, ваше высокородие, когда вы нас освободите?» – он сочувственно ответил:

— Я сегодня же доложу о вашем деле товарищу прокурора и к вечеру пришлю в тюрьму бумагу, завтра вас, вероятно, освободят.

— Пожалуйста, уж не задержите! А то который месяц безвинно сидим.

— Не беспокойтесь, не задержу. Счастливо оставаться.

— До свидания.

На другой день Лебедева и товарищей освободили из тюрьмы, и они радостные, возбужденные пошли на квартиру Лебедева. Там их ожидали уже Лесной Дед и Никита. Произошла радостная встреча. Лесного Деда все превозносили до небес.

— Ловко оборудовал старик.

— Вызволил в лучшем виде.

— А то сидеть бы нам еще…

— Годиков до двадцати каторги получили бы.

— Это верно.

— Ладно, ладно уж. Что там, – отбивался от оваций Лесной Дед. – Идите-ка лучше в баню да приоденьтесь, а то оборвались все в тюрьме-то. Деньги-то есть еще у вас?

— Есть. Хватит. И то идем, ребята! А вечером, после бани, уж и поговорим как следует.

И бывшие арестанты отправились в магазин готового платья. А вечером они выходили из бани вымытые, в чистом белье, в новых костюмах.

— Ну, теперь куда? – выразительно взглянул на Лебедева Сахалинец.

— А что? Разве к Акимычу зайти? – ответил тот вопросом на вопрос.

— Конечно.

— Зайдем, однако.

— Вспрыснуть освобождение нужно, – поддержали предложение остальные.

— Нельзя не вспрыснуть!

И они пошли к воротам двора, на котором помещалась баня.

Акимыч содержал ресторанчик почти напротив бани, и вчерашние арестанты уже предвкушали удовольствие обильной выпивки после долгого воздержания в стенах тюрьмы.

«Славно у него там! Светло, и цветочки на окнах, – думали они. – Не то что в тюрьме».

Но за воротами на тротуаре их встретил Лесной Дед:

— К Акимычу направляетесь?

— К нему, однако.

— Напрасно вы это, ребята. Беда может случиться. Выпивши, лишнего можно наговорить.

— Мы немного.

— Немного вам теперь нельзя, – усмехнулся Лесной Дед, – наголодались вы. Вам теперь как следует нужно выпить, досыта.

— Это верно, – согласился Сахалинец. – Мне теперь надо так напиться, чтобы себя забыть, потому у меня, может быть, теперь вся жизнь по-иному пойдет.

— Вот-вот! – поддержал его Лесной Дед.

— Как же быть-то? И выпить, говоришь, нужно, и пить нельзя? – с недоумением обратился к нему Яков.

— Выпить можно, а только не у Акимыча, а в другом месте.

— Где?

— А на китайской стороне, садик там есть чудесный! Мы тоже туда ездили с Никитой, когда из тайги приехали.

— Да, там хорошо. И разговаривать свободно.