Тени южной ночи - Татьяна Устинова Страница 16

— Ничего себе, все, — пробормотала Маня и повесила голову.

Теперь, когда Пятигорск стал неотвратимой реальностью, а не быстрокрылой ласточкой, промелькнувшей у нее голове, затея показалась ей дикой.

— Там сейчас жарко и просто прекрасно, — Анна улыбалась. Она была уверена, что идеальное решение найдено. — Бери сарафаны и шляпы. И льняные костюмы. И все для минеральных ванн. В Пятигорске отпускают целебные ванны, ты как раз подлечишь свою ногу.

— Анна Иосифовна!

— Обязательно наведайся к Лермонтову. Домик совсем рядом. Я позвоню директору музея и…

— Анна Иосифовна!

— …тебе дадут лучшего экскурсовода. Его зовут Даниил, он большой дамский угодник и знаток своего дела. И, пожалуйста, не забудь передать мой поклон и привет.

— Экскурсоводу?

— Михаилу Лермонтову, — сказала Анна и улыбнулась.

— Господи, что это за место?!

Маня нащупала кнопку и опустила стекло.

В лицо ударили жаркий воздух, музыка, громкий говор, гудки машин, звуки аккордеона, запахи цветов и дыма мангалов.

— Так это и есть Цветник, — водитель посмотрел на нее в зеркало заднего вида. — Вы здесь живете!

— В Цветнике?!

— Да, по правую руку.

Маня никогда не видела таких чудес — может быть, только в фильмах пятидесятых годов прошлого века, где герои отправлялись «на воды»!

В обе стороны от вымощенной брусчаткой улицы расходился то ли бульвар, то ли парк, запруженный гуляющими в шляпах, парусиновых брюках и легких платьях. Все люди казались загорелыми и веселыми. Буйство цветов невозможно было осознать — они казались смоделированными на компьютере, ибо в реальной жизни такого просто быть не могло. С левой стороны возвышался островерхий, почти готический дом с бронзовой вывеской «Кофейня…» и какая-то греческая фамилия — Маня не успела рассмотреть, — а за ним еще один замок, голубой, летящий, тонкий!.. На лавочках сидели дамы под кружевными зонтами и мужчины, занятые шахматами и нардами, словно вокруг не было никакой толпы! Человек в белом картузе наяривал на аккордеоне «Миллион алых роз», вокруг него стояли несколько дородных теток и пели хором. Разносчик, перекрикивая песню про розы, повторял нараспев: «Моррожено! Пятигорско моррооожено! Само вкусно в мире морожено!»

Мане немедленно захотелось мороженого!

…Да, но как и где она станет жить и писать свой роман, когда вокруг… такая бурная жизнь?!

— Да мы уже приехали, — словно угадал ее мысли водитель. — Можно выходить. Вещи я принесу.

Маня начала неловко выбираться из салона.

— А куда идти?

— Во-он, видите?

Маня посмотрела, куда он показывал.

Длинное одноэтажное здание с высокими усадебными дверьми, треугольной классической крышей, выстроенное словно из итальянского яркого и веселого камня, имело два крыла и располагалось ближе к горе, движение и гомон толпы не достигали ее. На узких клумбах, обрамляющих вход, тоже буйствовали неземной красоты цветы.

«Лермонтовские ванны» — название на фронтоне набрано скромным золотом.

…Да уж.

Разумеется, Анна Иосифовна не могла не знать о существовании такого прекрасного места!..

«Объект культурного наследия» — было написано на табличке возле одной из дверей.

Впрочем, и без таблички было совершенно ясно, что это здание — именно культурное наследие!

Маня вздохнула — она всегда нервничала, приезжая в незнакомые места, не знала как себя вести, начинала слишком быстро говорить и слишком горячо благодарить, — вошла в прохладный, в меру мраморный холл и поднялась по ступенькам к конторке.