Веронская насмешница - Кристина Додд Страница 16

— Мы знаем свои роли в нашем мире, – мягко сказала я.

Князь посмотрел на младших детей, словно открыв для себя о них что-то новое, чуть склонил голову в их сторону и предложил мне руку:

— Соблаговолите сопровождать меня, Розалина? Мы вместе проведем вашу семью по парадной галерее.

Я одним пальчиком коснулась его обтянутой бархатом руки.

— Как прикажете, мой князь.

Эскал посмотрел на кончик моего пальца, затем заглянул мне в глаза, и стало ясно: он слишком многое понял. Но ничего не сказал и просто провел меня в массивные двери дворца, сделанные из древесины ореха и окованные бронзой. Едва мы подошли, два лакея в ливреях широко распахнули их, и князь, едва переступив порог, широким жестом обвел все вокруг.

Никто не вымолвил ни словечка, но не от скуки, как в саду, а потому, что этот дворец, этот дом, этот шедевр красоты сразу покорил нас своими великолепием и очарованием. Высокие потолки, деревянные полы, длинные ковры, статуи, картины в рамах, фрески, позолота, свечи, букеты цветов… насыщенные теплые цвета гобеленов с золотой нитью, бархатные портьеры.

Дивные цвета, казалось, оживляли каждый вдох, будто я стояла посреди заката, и впервые за много дней на мою униженную душу снизошло некоторое облегчение.

Мама нарушила молчание.

— Мой князь, кто все это устроил?

— Моя мать, княгиня Элеанора, – ответил князь Эскал.

— Я так и знала! – Мамины глаза заискрились радостью. – Когда Элеанора заходила в помещение, сам воздух вокруг нее наполнялся сиянием.

— Вы знали мою матушку? – без всякого выражения спросил князь.

— Знала. Она была моей близкой подругой. Ее смерть лишила этот мир света. – Вид у мамы вдруг стал усталым, и она повисла на папиной руке. Тот немедленно заявил:

— Князь, моя дражайшая жена нуждается в отдыхе перед трапезой. Куда я могу ее отвести?

— Сюда, пожалуйста. – Эскал жестом показал на коридор, что начинался с правой стороны парадной галереи. – Если желаете, можете пока посмотреть работы, а я присоединюсь позже, чтобы дать необходимые пояснения.

Пока князь Эскал провожал моих родителей в тихую комнату неподалеку, я заметила многочисленных служанок, протиравших пыль, и парочку лакеев, суетившихся возле них и дававших советы. Слишком все это напоказ, подумалось мне, но меня пока не касалось, какие порядки заведены в замке князя. Заняться следовало младшими детьми, которые со страдальческим видом смотрели друг на друга и на меня.

— Тут красиво, – пробормотала Эмили, – но…

— Художества, – тихо застонала София.

Чезарио вовсе не был нытиком, но сейчас закапризничал:

— Это обязательно? Смотреть картины и статуи?

— Не переживай, князь «присоединится позже», – София передразнила покровительственный тон Эскала, – чтобы дать необходимые пояснения.

Бесконечный осмотр произведений искусства грозил сокрушительной скукой, и без маминой дипломатии у нас не было никаких шансов от него отвертеться.

— Эй, – услышала я, – э-э-эй! Эмилия!

Мы разом обернулись. За тяжелой бархатной занавесью стояла княжна Изабелла, маня к себе самую младшую из моих сестер. Всего миг понадобился нам, чтобы понять: княжна предлагает избавление, и Эмилия метнулась к ней, тут же исчезнув в складках ткани.

Чезарио бросился следом, но Изабелла остановила его движением руки.

— Стой! Ты же мальчик. Брат сразу заметит, если тебя не будет. Тебе придется остаться почти до самого конца.