Флоренций и черная жемчужина - Йана Бориз Страница 161

— Кабы Антон Семеныч не наследник породы, давно бы уж законопатили – и адью. – Георгий Ферапонтыч ронял фразы брезгливо и с некоторым цоканьем, словно подгоняя лошадь.

— Тут такой казус: мнится, что Антон-то и не виновен.

— Брось! Или тебе приспичило жениться на Александре Семенне?

— Не конфузь меня, Георгий. – Испуганный Игнат вскрикнул, поэтому удалось расслышать каждое словечко, впрочем неважное.

— Полноте, в чем же конфуз? Такая обольстительная барышня! Я бы и сам с превеликим желанием однако… бжж… бжж…

— Вот как? Разве… бжж… бжж…

— И тем не менее мечту лелею, так что изволь глядеть на меня как на соперника и не иначе. – Кортнев расхохотался так заразительно, что даже подслушивающий капитан-исправник против воли улыбнулся.

Кирилл Потапыч отошел от окна, повинуясь призыву ящерообразного. Дворовые реплики привлекали его гораздо сильнее, нежели крючкоязыкости в комнате.

— И тем не менее необходимо установить, что аркан не был принесен извне, а находился тут же и принадлежал хозяевам брички, то есть господам Елизаровым. Иначе все ваши умозаключения грозят обвалиться, осмелюсь предупредить. – Поверенный деловито похрустел пальцами, Алихан задрал голову и хранил гордое молчание.

— Да что ж устанавливать-то, тьфу-ты ну-ты! Спросите вот у господина Алихана, чей тот аркан. А? Как?

— И чей же? – сутяжник недовольно повернулся к Алихану.

— Не знаю, – отрезал тот.

— Как это? Проживаете в усадьбе и не знаете? Что вы голову-то мне морочить изволите, сударь мой!

Шуляпин гневался понарошку, он вообще придавал мало значения Алихану и его глупым отговоркам. Сейчас важным представлялось выяснить, Антон причастен или все же Флоренций. В последнее верить не хотелось, но откуда же жемчужина и с чего такая его прозорливость касательно беременности? А ведь Настенька не на шутку влюблена в этого златовласого прохиндея, будь он неладен.

В это время к двум ранешним голосам во дворе присоединился третий. Кирилл Потапыч не выдержал и снова метнулся к окну. Теперь рядом с Кортневым и Митрошиным возвышался каланчой длинный Пляс, но совершенно не удавалось разобрать слов. Что ж, придется опять нырять в словоблудия поверенного. Правда, чем запальчивее тот нападал, тем меньше казался непричастным к преступлению нанявший этого ящера Алихан.

* * *

Все субботнее утро Флоренций пытался убедить свой организм, что тот окончательно и бесповоротно здоров. Наконец молодое тело поддалось на уговоры и взбодрилось, позволило нарядить себя в свежую рубаху и панталоны.

За завтраком показалось, что погоды изволили урезонить свое буйство и угостить пейзан настоящим летом, тем не менее оделся он с чрезмерностью, так что даже зрительно несколько потолстел. Отмытые дождями небеса источали не лучи, но настоящий мед – золотистый, густой, полный сладости и обещаний. Лазурь гляделась драгоценной бирюзой, напоенная досыта листва – крепким малахитовым замком за крепостными стенами кустарников. Река блестела и рыкливо артачилась, сопротивлялась усмирявшим ее берегам, иногда воруя у них камни, но не насыщаясь ими. Мир праздновал свежеиспеченный день как новую безгорестную жизнь, и самому Флоренцию тоже хотелось радужных вестей, гуляний, песен, цветочных венков на девичьих косах, хмельного и мясного – одним словом, как любила говаривать Зизи, всего, что ни на есть сорвиголового. Однако впереди его ждало непростое объяснение, а тело еще ломила хворь, так что прелестное настроение только погостило в душе, но не осталось там жить надолго.