Если вы меня слышите. Книга 1 - Елена Михалкова Страница 165

Ловко орудуя палочками, Макар разложил лапшу, зелень и мясо по пиалам. Бабкин с отвращением наблюдал за его манипуляциями.

— Ты похож на богомола. – Он помахал перекрещенными руками. – Суп должен готовиться в чугунке! И чтобы там было все сразу! Три кочана капусты, лосиный череп, заячья нога… Репа прямо в земле, неочищенная! Землеройка с хреном, копченый кузнечик. В этом смысл русского супа. Чтобы все они протомились сорок восемь часов в печи, как задержанные в кэпэзэ, обменялись горестями своими, радостями, стукача разоблачили, спели Цоя. Парашу загадили!

— Знаешь, – сказал Макар, со свистом втянув лапшу, – есть какая-то тревожащая душу логика в том, что свою оду русским супам ты привел к засорившемуся унитазу. Давай сами пробьем водителя, а? Давыдов, должно быть, уже спит.

— Естественно, спит! Вогнал Малявина в гроб – чего бы ему не спать!

Он одним махом вылил в себя всю пиалу супа и ушел звонить.

* * *

Машина с номером О 143 ВА не принадлежала Алексею Малявину. Владельца звали Марат Шакунаев; красный «фольксваген-седан» он купил в четырнадцатом году.

Тридцатипятилетний Шакунаев дважды обвинялся в незаконном удержании ребенка. Он проживал в частном секторе под Тверью, по соседству со своими родителями и сестрой.

Но Илюшин и Бабкин узнали об этом только утром в воскресенье. Их объединенные усилия споткнулись о человеческий фактор: один из помощников оказался в больнице, другой без предупреждения уехал и больше не имел доступа к системе данных. Давыдов не отвечал. Зато это была первая ночь, когда Сергей наконец-то выспался. Ему снились длинный коридор и два десятка одинаковых белых дверей, как в поликлинике, – он шел мимо них с билетиком в руках. Билет был трамвайный, старый, еще советский, с зубчатым краем. Нужно было приложить его к двери, чтобы она открылась. Выбрать можно было любую, но билет срабатывал лишь раз. Если ошибся, переиграть не получится. И Сергей во сне шел длинным коридором и не мог понять, как нужно выбирать.

Он проснулся с ощущением, что где-то ошибся.

Утро показалось ему аномально светлым – как будто за ночь перед окном вырубили все деревья. В первую минуту после пробуждения Сергей подумал, что выпал снег. Но снега не было. Только оказавшись на улице с Цыганом, он понял, что температура за ночь упала ниже нуля. Опавшие листья не сминались, а похрустывали под ногами. Он шел по тротуару, как будто заваленному фантиками. Почему-то болела голова.

Наскоро позавтракав, он домчался до Макара по пустой воскресной дороге. Часы показывали начало одиннадцатого, когда они наконец получили полную информацию, включая адрес и жизнеописание Шакунаева.

Тогда же позвонил Давыдов.

После вчерашних поездок, бесконечного обыска и мутного ночного сна голова у Бабкина раскалывалась все сильнее. Он подумал, что больше всего хотел бы сейчас оказаться дома, уснуть на собственном диване, и чтобы Алиса гулила, Маша вполголоса уговаривала ее не шуметь, цокал по паркету Цыган и все эти звуки доносились до него, будто сквозь толщу воды, как если бы одним полушарием он спал, а вторым просто знал, что у них все хорошо, все в порядке, и он внутри этого порядка, он – его часть. Сергей готов был выделить половину мозга под это знание.

Но эти мысли были не совсем искренними. Больше всего Сергей хотел отыскать Серафима Чаянова. И защелкнуть наручники на человеке, который уводил за собой чужих детей.