Станция Степная - Владимир Цыбизов Страница 166

Познакомившись с ним, она поняла, что надо пробираться в медицинский институт, иначе не будешь в курсе работы Юрия. К тому же предоставлялся прекрасный случай для этого – старая кассирша, торговавшая театральными билетами в вестибюле института, уходила на пенсию. И Галина перевелась на ее место. Этот шаг она объяснила администратору театра тем, что имеет в медицинском институте «знакомого молодого человека, и вообще…».

Администратор отлично понял это «вообще» – ведь он тоже был когда-то молодым человеком, но все же посчитал своим долгом заметить ей:

— У вас там будет меньше заработок.

— Что мне заработок? – повела глазами Галина. – Мы скоро поженимся, и я вообще брошу работать. Он скоро окончит аспирантуру.

— Он аспирант?

— Конечно. Вы, возможно, видели его. Он бывает в нашем театре. Он такой высокий, представительный. Уже не раз участвовал в полярных экспедициях.

У Галины эта сцена получалась прекрасно: ведь почти все, о чем она говорила, было правдой. Кроме того, она была от природы артисткой, хотя и непризнанной.

Зная, что знакомства в ее деле не вредны, она надумала завести их.

Завоевывать институт Галина решила с вахтерш, по очереди дежуривших у входа. И добилась своего. Она вскоре хорошо познакомилась с женщинами, каждая из которых годилась бы ей по возрасту в матери. Впрочем, сказать «хорошо познакомилась» – значит сказать очень мало. Она просто обворожила вахтерш.

Решив покорить сердца старых привратниц, она для начала применила очень простой, но неотразимый прием: вдруг поднималась со своего места, подходила к столику с телефоном, за которым сидела вахтерша, и ласково говорила:

— Елизавета Никитишна, посмотрите, пожалуйста, минутку, я сейчас.

И, не дожидаясь ответа, быстренько выпархивала в дверь, оставляя ящик стола с деньгами и билетами полуоткрытым.

Елизавета Никитишна пожимала плечами, некоторое время сидела на своем месте, потом, заметив, что ящик открыт, начинала слегка тревожиться – ведь мимо столика с театральными афишами проходили люди. Поднималась, подходила и хваталась за голову, заметив в ящике деньги и билеты. Она задвигала его и уже не отходила до возвращения Отроговой. Завидев ту в дверях, начинала хмуриться, приготавливаясь отчитать легкомысленную девчонку. Но Галина подбегала, протягивала пирожное или кулечек конфет и говорила:

— Ах, простите! Я, наверно, заставила вас тревожиться? Я вам так признательна. Здесь, за углом в кондитерской, очень хорошие пирожные. Попробуйте, пожалуйста. Вы извините, мне нужно было письмо опустить, а то все забываю.

Елизавета Никитишна оттаивала, снисходительно улыбалась, но пирожное брала. Впрочем, не забывала ласково пожурить девушку:

— А вот уж деньги-то и незачем открытыми оставлять.

— Так здесь же вы! – восклицала Галина.

— А хотя бы и я, что из этого?

— Ну что вы, Елизавета Никитишна. Пусть я мало вас знаю, но в людях не ошибаюсь. Вот я вижу вас второй или третий раз, а полюбила, как родную мать. Я доверила бы вам не только эти деньги, а даже… просто даже не знаю что. Честное слово!

Грубость лести сглаживалась темпераментом, с которым Галина произносила эти слова! И женщина таяла, покоренная сладкими речами красивой молодой девушки, такой щедрой, легкомысленной и доброй.

Как все пожилые люди, Елизавета Никитишна и другие вахтерши любили поучать молодежь, если подворачивалась подходящая тема для разговора. Поучали они и Галину. Решив завоевать «старый хлам», как она мысленно окрестила вахтерш, девушка с завидным терпением выслушивала женщин, советовавших ей не транжирить денег, одеваться скромнее, класть деньги на книжку, выбрать мужа работящего, пусть даже он будет и неказист с виду. Галина соглашалась с ними, поддакивала и даже следовала советам – стала скромнее одеваться. В результате вахтерши были окончательно покорены ею и в один голос говорили: