Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих - Макс Ганин Страница 167

— А старого куда дели? Где Борисыч? — с любопытством спросил Гриша.

— Качок? Уволили тоже. Вернее, не продлили с ним контракт. С Валерой Ивановым, нашим отрядником, тоже не продлили…. Жаль, хороший мужик был!

— Да ты что? С Валерием Викторовичем? — изумился Тополев. — А он-то чем им помешал? Вообще безобидный человек был! Более того, отзывчивый и очень порядочный.

— Вот за это, наверное, и распрощались с ним. А потом он возрастной был, а сейчас в колонии в основном молодежь. Да, Лернер и Дима Уляницкий уехали на поселок в Пензу.

— Это я знаю, Переверзев рассказывал, — подтвердил Григорий.

— Миша Мурман умер в больничке в ИК-1 в Тамбове. Слышал?

— Да ладно! Как умер, почему? — ужаснулся Гриша. — Когда?

— Подробностей не знаю. В начале лета его увезли на единичку, и довольно скоро оттуда пришла скорбная весть.

— Очень жалко мужика! — расстроился Тополев. — Он такой классный был! И сидел ни за что…

— Матвею Жмурину два года суд скинул от его срока, но, естественно, прокуратура подала апелляцию, так что пока сидит тут.

— А Нугзар Шарашидзе как, не знаешь? — спросил Григорий.

— А кто это?

— Челентано!

— А-а-а! Так бы сразу и сказал! Освободился в конце октября по звонку, и его сразу же депортировали в Грузию.

— Это хорошо. Я переживал, что ему добавят срок за старые грешки. Или что в лагере куда-нибудь встрянет — и тоже добавят.

— Соболева Женю сняли с должности завхоза восьмого и перевели на работу дневальным в комнаты длительных свиданий, — продолжил рассказывать новости Ретунский.

— А кто теперь завхоз показательного отряда?

— Дэнчик Мусатов! — с большим уважением произнес парикмахер. Гриша промолчал, зная за Денисом грехи и слабость к молоденьким мальчикам, подумав, что это не лучшая кандидатура, но у них отношения складывались ровно, без ссор и скандалов, поэтому проблем с Мусатовым у него быть не должно. — Денис Симункин, ты его еще называл Графом, и Серега Яковлев — Матрешка — сегодня прошли суд на УДО, так что недели через две пойдут домой.

— Это отличная новость! Рад за них. Что, начали по УДО отпускать?

— Да, начали. С приходом нового начальника — у него, кстати, кличка Болт от фамилии Болтнев — многое в лагере изменилось в лучшую сторону. В первую очередь — отношение администрации к зэкам стало уважительным и ровным. Никто не орет на тебя, все вежливые до поносу, бить перестали дубинками. Даже Патрон и Кравинец подобрели на глазах.

— А питание в столовой? — спросил ради интереса Григорий.

— Не узнаешь! Супы наваристые, с кусками мяса; котлеты, сосиски, рыба жареная, селедка большими кусками, свежие овощи… Самое главное, теперь на промке появился цех по приготовлению шашлыка, кур гриль и сосисок в тесте. Если есть деньги на счете, то можно все это покупать официально через магазин горячим, прямо с пылу с жару. А скоро, говорят, еще и лимонад начнут в столовой за деньги разливать! В общем, не зона, а санаторий у нас теперь, только плати!

— А зарплату-то на промке подняли работягам или как прежде, при Бойко, копейки платят?

— Вроде подняли, но ненамного. Я точно не знаю. Это ты лучше у Переверзева спроси — он теперь на месте Лернера трудится. Очень важным стал, но всего боится: УДО у него скоро, — сказал Ретунский и громко рассмеялся.

В старое здание карантина этапников привели уже почти перед самым отбоем. Туда же пришли довольно свободно, не шугаясь мусоров, блатные и принесли заварить-закурить и конфеты. Снова агитировали новичков не заправлять кровати и идти на черную сторону.