Аничкина иколе - Евгения Якушина Страница 17

Этикет и домоводство преподавали две закадычные подруги, чем-то даже похожие друг на друга. Это были пышные миловидные дамы, уже преодолевшие сорокалетний рубеж, но сохранившие бодрый и жизнерадостный нрав, любившие пошутить, но всегда незлобиво. У воспитанниц с ними были самые доверительные отношения из всех учителей, а выпускницы пансиона даже писали им письма, поверяя бывшим наставницам свои уже взрослые тайны.

Крайне необычным персонажем была преподавательница гимнастики. Низенькая, плотная и непоседливая, она напоминала щенка породы боксёр. Это сходство усиливала её неугомонная энергия и страсть к активному времяпрепровождению. Всякую свободную минуту она организовывала девочек играть в мяч или новомодный теннис, зимой гоняла их на лыжах или на коньках. Сама же экстравагантная дама ездила на велосипедные прогулки и, обряжаясь в какой-то диковинный костюм из цветастого шёлка, ежедневно по утрам делала на поляне перед спортивным залом или в зимнем саду затейливую восточную гимнастику.

Самым грозным педагогом в Аничкиной иколе оказалась учительница танцев. В прошлом эта женщина блистала на сцене Мариинки и, как поговаривали, подавала большие надежды, но безжалостный фатум жестоко оборвал её творческую карьеру. С ней произошёл несчастный случай, в результате которого она повредила ногу. Травма оказалось настолько серьёзной, что перспективной балерине пришлось покинуть сцену и заняться преподаванием. Смириться со своим несчастьем она так и не смогла и обиду на судьбу вымещала на ученицах и всех прочих, оказавшихся подле неё. С воспитанницами она была строга до жестокости, бездушно выставляя на посмешище их изъяны и неловкости как на уроках, так и при любом удобном случае, иной раз доводя этим девочек до слёз. Сама она была, пожалуй, даже красива, сохранив изысканную грацию фигуры, воздушную легкость походки и царственную осанку. Лицо её тоже могло бы показаться прелестным, кабы не его ледяное и бессердечное выражение, никогда не сходившее и не смягчающееся.

Старшие воспитательницы пансиона Святой Анны в своем большинстве сами были выпускницами этой школы, не получившими в своё время перспектив успешного брака. Практически все они, как на подбор, были чопорны и требовательны, глядели сурово и держали себя крайне холодно. Они носили одинаковые строгие серые платья с большими отложными воротниками, а на шее у них висели свистки. Волосы их были убраны в гладкие тугие пучки. Они не надевали никаких украшений и имели привычку говорить чуть тише, чем это было комфортно для собеседника, что вынуждало тщательнее прислушиваться к их словам.

Над воспитательницами главенствовала инспектриса, вызывающая и у детей, и взрослых обитателей школы больший трепет, чем сама начальница. Это была высокая статная женщина, не достигшая ещё сорока, но выглядящая значительно старше своих лет из-за вечно нахмуренных бровей, поджатых губ и холодного взгляда. У неё был резкий, высокий голос, который, в купе с надменной манерой разговора, делал общение с ней крайне неприятным. Эта женщина никому и никогда не говорила ничего лицеприятного, а, напротив, при любом разговоре находила повод укорить. Всех и каждого она постоянно в чём-то подозревала и, не задумываясь, кидалась обвинениями, нимало не заботясь, справедливы они или нет. Больше всех от неё доставалось обслуге и воспитательницам, а что касается воспитанниц, то здесь она редко опускалась до частных провинностей отдельных девочек, зато именно она была сочинителем самых суровых и унизительных наказаний.