Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа - Евгений Бочковский Страница 170

Но чем же все-таки вызван этот таинственный свист? Слуховые галлюцинации, как я выяснил за время своей психиатрической практики, не могут проявляться абсолютно одинаковым образом у разных людей. Даже если предположить, что Армитедж тоже психически нездоров, все же трудно поверить, что его симптомы настолько точно совпадают с симптомами Джулии. Да еще и проявляются в том же самом месте. Оба они слышали свист только в этой комнате, только в ночное время и больше нигде и никогда. Объяснение, родившееся совместными усилиями Холмса и Армитеджа, что звук этот издает змея, когда пользуется вовсю своеобразными приспособлениями убийцы, исключалось двумя фактами, о которых они не догадывались. Это были мои приспособления, а не убийцы, и что еще важнее, свист появился в Сток-Моране куда раньше не только моих поделок, но и меня самого. Возможно, змея начинала свистеть уже в то время, когда доктор извлекал ее из шкафа, или свистел сам доктор, чтобы успокоить ее на то время, пока держал в руках, чтобы она не ужалила его. Я слышал, индийские факиры дудят в специальные умиротворяющие дудочки, отчего кобры превращаются в ручных зверьков вроде хомячков, лижут руки и мурлычат, выгибая спину. По всей вероятности, Ройлотт привез с собой такую дудочку, но поскольку и Джулии, и позже Армитеджу весьма трудно было представить себе, что кто-нибудь в этом суровом месте может играть на музыкальном инструменте, да еще таком легкомысленном, то оба они приняли этот звук за свист. Тем более, что Армитеджу помог прийти к такому же выводу рассказ Элен о судьбе сестры. Выходит, стена между комнатами пропускает звуки без помех, особенно, на высоких частотах. Впрочем, когда я пробивал отверстие, то убедился, что она и в самом деле довольно тонкая.

До моего приглашения Ройлотт не имел возможности подсунуть змею в комнату Джулии. Он мог только забавляться игрой на дудочке и тешить свое самолюбие тем, что опасная гадина в его умелых руках на время превращается в безопасную гадину. На нужное ему время. Потом, когда я без всякой задней мысли создал связь между комнатами, его посетила мысль, что ему настолько удалось усовершенствовать свое орудие в смысле послушности, что теперь его не сложно направить в нужную сторону.

Так ли уж важно знать Холмсу, что в некотором смысле Ройлотт, убив Джулию, и намереваясь тем же способом покончить с женихом Элен, действовал не один? Что у него был соучастник, искусный инженер, обеспечивший его замысел с технической стороны, снабдивший змею всеми удобствами для достижения цели? И что этот сообщник – я? Нет уж, главное и так понятно. Когда-нибудь потом, возможно, я все расскажу Холмсу. Суть дела это не меняет. Рано или поздно Ройлотт все равно додумался бы до чего-то похожего. А сейчас его надо остановить.

Тем временем Холмс вернулся в гостиную, бормоча себе что-то под нос. Мое робкое желание (и без того не очень навязчивое) признаться ему о своем вмешательстве в интерьер одной из комнат Сток-Морана окончательно исчезло, как только я услышал, что именно он бормочет.

– Это ж надо, какой хитрый негодяй! Это ж надо додуматься! Звонок, который не звонит. Вентиляция, которая не вентилирует. Кровать, которая не… Нет, мы его выведем на чистую воду. А, Ватсон! Что скажете?