Амурские волки - Коллектив авторов Страница 173

Откуда-то издалека донесся до него голос:

— Ваше имя?

— Владимир, – машинально ответил он.

И так весь допрос прошел в каком-то тумане. Владимир сознался, что по подговору младшего Покосова решился за вознаграждение поджечь пароход и помогал Покосову подготовить обстановку пожара.

— Какой груз был на пароходе?

— Камни, битое стекло, черепки, вообще мусор.

— А керосин и масло были в трюме?

— Были.

— Для чего грузили масло и керосин?

— Чтобы горело лучше.

— Много было масла и керосину?

— Нет, не много. Только чтобы быстрее разгорелось.

— Кроме вас с младшим Покосовым, знал кто-нибудь о том, что готовится поджог?

— Не знаю. Я не говорил.

— А в пакгауз кто-нибудь заходил, когда вы упаковывали мусор?

— Были китайцы-рабочие.

— А из Покосовых никто не заходил?

— Нет.

— Из посторонних тоже никто не заходил?

— Нет, мы не пускали никого. У дверей постоянно стоял или я, или Покосов.

— А те, кого вы не пускали, не удивлялись, что вы сами караулите у входа?

— Удивлялись.

— Как же вы им объясняли?

— Мы им говорили, что упаковывается дорогой товар и нельзя пускать посторонних: ежели что пропадет, то не будешь знать, с кого взыскивать.

На этом первый допрос Хулиганова закончился. Следователь попросил его подождать опять в той комнате, из которой его привели час назад. Выходя из камеры, Хулиганов лицом к лицу встретился с младшим Покосовым. Его вели двое городовых. Он злобно взглянул на Хулиганова и сжал кулаки. Владимир опустил голову. Он чувствовал себя виноватым пред ним как человек, не сумевший выполнить данного ему поручения.

Между тем Покосов подошел к столу следователя и, нахально взглянув ему в лицо, проговорил:

— Здравствуйте, Василий Петрович!

Следователь строго взглянул на него и проговорил:

— Господин Покосов, вы должны называть меня «господин следователь». Иное обращение здесь неуместно.

— Что так строго? – все еще не теряя апломба, усмехнулся Покосов.

— Прошу вас оставить этот тон и отвечать на вопросы.

Начался допрос. После обычных формальностей следователь спрашивает:

— Кто распоряжался погрузкой сгоревшего парохода?

— Я.

— Что вы грузили?

— Пушнину и другой товар.

— А камни, битое стекло, черепки и вообще мусор не грузили?

— Нет. Зачем мы будем грузить мусор? Это не товар, его никто не купит.

— Это верно: никто не купит мусор. Но поэтому-то он и хорош, когда собираются сжечь пароход.

— Сже-ечь! – протянул Покосов. – Кто же это собирался сжечь пароход?

— Вы, – спокойно ответил следователь.

— Я? Зачем же это мне жечь пароход? Кто же это свое собственное добро сжигает?

— Те, которые хотят получить страховую премию, – внушительно проговорил следователь. – Оставьте, Покосов, ваше запирательство. Это бесполезно. Улики слишком подавляющи.

— Улики! Какие же могут быть улики против меня? Меня и на пароходе не было.

— Вас на пароходе не было, но был Хулиганов.

— Так с него и спрашивайте. Я вам не поджигатель.

— Хулиганов действовал по вашему поручению.

— Я ему никаких поручений не давал. Я даже и не знал, что он на пароходе поехал.

Следователь удивленно взглянул на Покосова. С таким нахальством ему нечасто приходилось встречаться, и ему хотелось крикнуть на него, остановить. Но он сдержался и спокойным по виду голосом поставил следующий вопрос:

— Тогда объясните мне: какой интерес был Хулиганову поджигать ваш пароход?